Воспользовавшись туалетом, София подошла к раковине, чтобы освежиться. Из одной из кабинок донесся звук, который ни с чем не перепутаешь, — кого-то рвало. Как мило, подумала женщина. И какой идиот вздумал напиться на таком важном мероприятии? Дамской сумочки у нее с собой не было, поэтому пришлось пригладить волосы мокрой рукой и поправить макияж бумажной салфеткой.
Из кабинки показалась Фату, та самая девочка, обладающая прекрасным голосом. Несмотря на темный цвет кожи, лицо ее было бледно, но глаза сохраняли осмысленное выражение, они не были затуманены алкоголем или наркотиками. Девочка подошла к одной из раковин и уперлась руками о ее бортик. Волосы ее пребывали в полном беспорядке. Пустив воду, Фату прополоскала рот и вымыла лицо, но каким-то непостижимым образом от этого стала выглядеть еще хуже.
— Выглядишь неважно, — по-французски обратилась к ней София. — Тебе нужна помощь?
— Нет, благодарю вас, madame, — отказалась Фату. — Я не больна, — добавила она, кладя руку на живот.
София не сразу нашлась с ответом. Девочка была еще очень юна, и ей рано было создавать семью, но было в ее облике что-то знакомое, что женщина безошибочно распознала, — проблеск радости, смешанный с отчаянием. София и сама испытывала подобное, а потом наблюдала у своей дочери Дэзи.
— У тебя будет ребенок, — спокойно произнесла она.
Фату потупилась.
— О тебе есть кому позаботиться? — спросила София.
Девочка кивнула:
— Я здесь на стажировке, живу в семье в Лилле. Думаю, при сложившихся обстоятельствах я еще легко отделалась. Но мои хозяева явно не обрадуются этой новости.
— Обрадуются. Возможно, не сейчас, но… со временем, — авторитетно заявила София, чувствуя, как сердце ее переполняют печаль и сожаление. Ее не было рядом со своей дочерью Дэзи, точно так же, как и ее собственной матери не было с ней, когда она была беременна.
Фату отступила на шаг назад и поправила свое национальное платье, которое очень шло ей.
— Тебе лучше? — спросила София.
— На какое-то время.
Женщина положила два евро на тарелочку для чаевых служительницы и вышла в украшенный колоннами коридор. Через окно она заметила, что снег все еще идет, валит пушистыми хлопьями, подсвеченными в свете наружной иллюминации. Скоро двор и сад будут полностью укутаны белым покрывалом.
— Какой снег на ощупь? — чуть слышно спросила за ее спиной Фату.
— Снег? — София мгновенно приняла решение, совсем ей не свойственное. Она взяла девочку за руку и повела ее к выходу во двор. — Идем. Сейчас сама узнаешь.
София отлично понимала, насколько рискованным было даже на несколько минут уходить с официального мероприятия, но сегодня вечером ею овладело странное безрассудство. Дело, которому она отдала два года своей жизни, официально закрыто. Дети находятся на другом конце света — на солнечных Карибах, присутствуют на церемонии бракосочетания своего отца. Никогда еще не приходилось Софии ощущать столь острое чувство собственной обособленности. Также она понимала, что многое в жизни непрочно и мимолетно, как снегопад на побережье Голландии. Приветствие королевы. Гимн, исполняемый хором сирот. Или девочка, которая забеременела, еще не распрощавшись с собственным детством.
Аркообразная дверь, над которой нависли две камеры слежения, являлась окном в изменяющийся на глазах мир. Фату вскрикнула от удивления и произнесла что-то на своем родном языке, затем осторожно вышла под навес над входом. София проследовала во двор, поднимая лицо к небу, чтобы почувствовать на коже прикосновение снежинок.
— Видишь, он безобиден, — сказала она. — И гораздо приятнее, чем дождь.
Фату подошла к ней. На лице ее, освещенном светом фонарей, застыло выражение восхищения. Она радостно засмеялась, ловя снежинки, которые все падали, образуя на земле белую пелену.
— Да, madame, — ответила Фату, — это удивительно.
В памяти Софии запечатлелся образ девочки, со смехом танцующей по двору и ловящей лицом снежинки. Это напомнило женщине о том, что в мире еще остались красота и радость, даже в самых неожиданных местах. Она принялась рассматривать отдельные снежинки на низкой садовой стене, каждая из которых была прекрасна в своем совершенстве.
— Они похожи на крошечные цветы, — заметила Фату.
— Да. — София снова взяла ее за руку. И она сама, и девочка начали замерзать. — Пора возвращаться обратно во дворец.
В этот момент до ее слуха донесся звук шагов и тяжелое дыхание — к ним приближалась большая неясная тень.
— Иди внутрь, — настойчиво повторила она Фату. — Скорее. Я тебя догоню через мгновение.
София узнала силуэт в свете искусственных огней. Андрэ? Она нахмурилась. Спотыкаясь, он шатающейся походкой пробирался вдоль стены здания, оставляя за собой волнообразный след. Женщина недоумевала, что на него нашло. Андрэ исповедовал ислам, запрещающий употреблять спиртное. Она поспешила вперед.
— Andre, — воскликнула она, — qu’est-ce qui ce passe? Что произошло?
— Madame… — запинаясь, пробормотал он и упал на колени в снег, затем завалился на бок, как медведь, подстреленный охотником.
В какой-то промежуток между тем моментом, как он заговорил и как голова его коснулась камней мостовой, София отчетливо осознала произошедшее. «Нет, — подумала она, понимая, однако, что отрицать очевидное бессмысленно, — о нет!»
Она опустилась на колени подле Андрэ, едва ощущая холод через ткань платья и чулки.
— Пожалуйста, пожалуйста, не умирай, — заклинала она.
Едва слова ее сорвались с губ, София поняла, что уже слишком поздно. Прежде ей никогда не доводилось видеть, как умирает человек, но теперь она на подсознательном уровне догадалась о происходящем. Андрэ издал ужасающий стон, затем обмяк и затих навсегда. София все еще не верила своим глазам. Совсем недавно она разговаривала со своим водителем, человеком, который посвятил свою жизнь ее защите. А теперь его нет в живых! Его убили.
Горячий пьянящий запах крови был так силен, что женщина недоумевала, как она его сразу не почувствовала.
В груди и животе Андрэ зияли раны. Возможно, и где-то еще. София не сумела определить, были ли они нанесены ножом или появились в результате пулевого ранения. Она никогда не сталкивалась ни с чем подобным раньше. Когда она опустилась на колени рядом со своим водителем, изумляясь тому, как быстро остывает его тело, она чувствовала себя так, будто ее собственная кровь перестала циркулировать по жилам. Она упала на землю рядом с ним. Андрэ лежал неподвижно в желтоватом свете фонарей.
София огляделась вокруг, удивляясь, что не видит поблизости ни одного охранника. Она стала звать на помощь, и голос ее эхом раздавался по пустому двору. Женщина находилась на грани паники, когда пыталась поправить изорванное и окровавленное пальто Андрэ.
