который вашего отца с собакой во дворе встретил.
Катерина ответила точь-в-точь как наш Славик:
— Разумеется.
Но прежде, чем отправиться к Катерининому соседу, мы с Игорем завернули на стоянку. Джип Сокольникова был цел и невредим. Попытки порасспросить охранника стоянки увенчались абсолютно нулевым результатом. На все наши вопросы у него был один ответ: его дело — охранять автомобили, а кто на них ездит, ему без разницы.
Зато Катерининому соседу, видать, до всего было дело. Он оказался страшно общительным стариканом, который, похоже, и без Катерининого посредничества поболтал бы с нами с удовольствием. Мы проторчали у него около часа, наслушались всякой всячины, но и ценную информацию получили тоже.
Оказывается, старикан не просто видел Сокольникова, гуляющим с собакой. Он видел, что тот беседовал с неким человеком, который во время разговора сильно размахивал руками.
— Я так думаю, — солидно сообщил сосед, — что дамочка та в большом волнении находилась. А то чего бы ей руками-то махать?
— Значит, это была женщина? — уточнили мы.
— Ну… вроде как.
— Что значит — вроде?
— Ну, вообще-то лица я не видел. Она спиной ко мне стояла, да и далековато было и темно, а у меня уж глаза не ваши, молодые. Но все ж думаю, что женщина. Конечно, сейчас мужика от бабы, особенно сзади, не сразу отличишь, все в брюках ходят, но для мужика-то мелковата, то есть ростиком не ахти. Опять же на голове у нее что-то было на шляпку похожее… или на панаму. Так что всяко женщина, а уж кто такая, понятное дело, не ведаю.
На том мы и распрощались. Причем все довольные.
Глава 7. Игорь
Я никогда не верил в телепатию, но время от времени убеждаюсь в собственной неправоте. Похоже, на сей раз был тот самый случай.
Вечером, ложась спать, я подумал о Савелии Ильиче Лузганове — человеке, который знал или мог узнать обо всем, что происходит в нашем городе, а может, и не только в нем, используя самый широкий набор средств, позволяющих получить почти любые сведения. Для этого у него есть большие деньги, хорошие помощники и обширнейшие связи. Сбор и продажа информации, чаще всего сугубо конфиденциальной, — главная профессия и надежный источник доходов Савелия Ильича. Гена Кирпичников называет его темной личностью, предрекая, что рано или поздно того либо посадят в кутузку, либо пристрелят, но мне эта угроза не кажется столь уж очевидной. Лузганов умен, хитер и по-своему порядочен в делах — в том смысле, что никогда не подставляет клиентов, не сдает своих информаторов и не создает всяких взрывоопасных ситуаций. Он знает тайны почти всего города, а потому никто не заинтересован вступать с ним в конфликт. Как любит говорить Лузганов, никто не осмелится на него покуситься, поскольку на свет божий тут же вылезут такие секреты, от которых слишком многим не поздоровится.
Несмотря на то что Лузганов годится мне в отцы, я называю его по имени — он сам на этом настоял, тем самым подчеркивая особенность наших отношений. Отношения эти действительно особенные.
Несколько лет назад Савелия Ильича обвинили в убийстве, а я, тогда опер уголовного розыска, докопался, что парень, которого застрелили около коттеджа Лузганова, никак не мог погибнуть от руки хозяина дома. Через три месяца, не без помощи самого Савелия, убийца был найден, а еще через полгода состоялась моя первая неофициальная встреча с самым информированным человеком нашего города.
Он позвонил мне домой и тут же продемонстрировал осведомленность, сообщив, что знает о моем увольнении из полиции и переходе на работу в частное детективное агентство «Феникс», после чего настоятельно предложил почтить его дом своим присутствием. Я отнюдь не горел желанием отправляться в гости, однако, малость поразмыслив, решил: подобное знакомство, особенно с учетом моей нынешней работы, может оказаться совсем не лишним.
Разговор с Лузгановым вышел занятным. Он заявил, дескать, специально выждал время для нашей встречи, поскольку теперь, когда я из полицейского превратился в частного детектива, имею полное моральное право общаться с кем захочу. Я как воспитанный человек не стал, разумеется, интересоваться, с чего он решил, будто я хочу общаться именно с ним. Потом Лузганов сказал, что считает себя моим должником, по поводу чего я выразил горячий протест, от которого тот попросту отмахнулся, настоятельно порекомендовав без церемоний обращаться к нему за любой информацией. Я вновь попытался отнекаться, но Савелий был непреклонен.
— К сожалению, Игорь, мне мало кто в жизни помогал бескорыстно, а посему я это особо ценю. Не противьтесь, на вашей новой работе от знакомства с таким, как я, может быть много пользы. Польза будет для вас, а моральное удовлетворение — для меня. Причем оба мы это будем иметь совершенно бесплатно.
В общем, так или иначе, но судьба нас с Савелием в определенном смысле связала. Несколько раз я обращался к нему, а он — ко мне, и это уже вполне можно было назвать не частым, но вполне продуктивным сотрудничеством.
И вот вечером, ложась спать, я подумал, что неплохо бы провентилировать ситуацию у Савелия: кто есть такой Валерий Аркадьевич Сокольников, кому могло понадобиться его исчезновение, а заодно, что из себя представляет вся его штабная компания — от Шелеста до журналиста Желтухина. Но позвонить Савелию я не успел, потому как по утру, когда я наслаждался своим традиционным кофе и неизменным апельсиновым соком, он позвонил мне сам.
Голос Савелия не спутаешь ни с каким другим — бархатный баритон с переливами от вкрадчиво-нежного до искристо-металлического. Варвара, которая однажды пообщалась с Лузгановым по телефону не более минуты, дала самое точное определение: мурлыкающий лев. Надо заметить, что и внешне Савелий похож на льва — массивный, с буйной светло-русой шевелюрой и такой же внушительной бородой. Хотя многие считают, и не без оснований, что он очень похож на барина из русской классической литературы, особенно когда восседает в своем кресле в атласном халате — любимом одеянии домашней обстановки. У Савелия и прозвище именно такое — Барин, к чему тот относится весьма благосклонно.
— Игорек, — проурчал Савелий в трубку. — Надеюсь, не разбудил?
— Собираюсь завтракать, а потому бодрствую, — ответил я.
— Завтракать — это правильно. Многие молодые люди сим разумным занятием пренебрегают, и совершенно напрасно. Но не надо забывать, что есть еще и обед, тоже крайне важная процедура, а в твоей многоуважаемой фирме, насколько я осведомлен, — тут Савелий издал короткий смешок, — повара не держат и потому питаются, чем бог пошлет.
— Издержки производства, — усмехнулся я в ответ, сразу сообразив, что гастрономическую тему Савелий завел отнюдь
