Читаем без скачивания Джаз-Банда - Антон Соя

— Купи себе хорошей музыки, сынок. Слушай джаз.

С чувством выполненного долга бандиты вышли из каморки и победно уселись на свои места в машинах. Не успели они отъехать и на метр, как их места заняли два шикарных «BMW», из открытых окон которых нагло вырывалась на волю та же песня, что и в каморке у оранжевого комбинезона.

— Вот гнилое местечко, — процедил Пастух сквозь зубы.

Услышав дьявольские позывные, джазмены, не сговариваясь, достали из-под сидений автоматы, высунули дула в окна и на одном дыхании расстреляли адскую заправку, которая благополучно взлетела на воздух в клубах дыма и огня.

Мимо пролетел указатель на Москву, который поведал, что осталось 450 километров.

— Недолго уж до города зла, — все так же напряженно вздохнул Пастух и погладил по спине свою дражайшую свинку.

ГЛАВА 17

Как найти дом звезды

Дикая местность с редкими полуразрушенными избушками и сарайчиками постепенно перетекала в ухоженные пригородные домики в несколько этажей, с красивыми машинами у входа и размашистыми садами.

Пастух сосредоточенно вел автомобиль, думая только о летней жаркой ночи. Он склонялся то к очаровательному образу Дулиной-младшей, то полностью отвергал такую возможность и обретал уверенность, что той, которая доставила ему столько сладких минут на белоснежной президентской даче, была ее мать — несравненная Алиса.

На дорогу опускался неуверенный вечер, слева от автотрассы раскинулось гладкое озеро, возле которого жгли костры молодые обитатели здешних мест. Одна группка парней напевала невеселые песенки у своего огнива, рядом с ними веселились девчушки дошкольного возраста, бегавшие за своей собакой; вдали от всех, укутавшись в одеяло с вычурными узорами, обнималась парочка студентов, доедая последнюю запеченную картофелину.

Пастух едва обратил на всех этих счастливых людей усталый взгляд и снова продолжил поедать себя изнутри изнуряющими мыслями. Впереди уже блестела Москва, и Пастух сбавил скорость, будто оттягивая момент приветствия его банды этим огромным шумным городом. Саныч на своем ЗИМе, уже привыкшем к быстрой езде, заволновался и посигналил Пастуху, на что тот ответил ему своим гудком. Сигнал получился таким же нервным, как и состояние Кости на тот момент, и Саныч покорно поплелся за Пастухом, подчинившись воле шефа.

Вечер совсем почернел, и теперь огни впереди стали ярче и призывнее. Город все еще шумел, и Пастух слышал это даже на расстоянии. Автомобили, которые неслись сейчас по трассе в направлении города, будто засасывало в эту святящуюся разноцветными огнями пещеру.

Как банда ни старались ехать медленнее, час приветствия наступил, и вот уже перед ними мигают светофоры, а машины и люди снуют туда-сюда, будто заведенные. Озираясь на все это дикое и чуждое ему пространство, Пастух даже закрыл окно, как бы ограждая себя от гигантского мегаполиса, бетонного муравейника, переливающегося рекламой, этих вечно спешащих куда-то людей, парада дорогущих машин, старых, новых и строящихся домов, редких, уже голых деревьев — от всего, что только могло попасться ему на глаза. Даже Пузцо, веселившийся всю дорогу, тактично замолчал и боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не вывести Пастуха из себя.

С горем пополам преодолев шумные улицы, постояв во всех возможных и невозможных пробках, «Веселая бригада» наконец снова вырвалась из Белокаменной и свернула на гладкую широкую дорогу, по обеим сторонам которой красовались длиннющие одинаковые серые заборы в два-три человеческих роста, за которыми без труда угадывались огромные роскошные особняки с большими окнами, в которых еще горел свет и шастали взад-вперед силуэты обитателей этих замков. Именно здесь, согласно карте, раздобытой в Интернете, и должны были располагаться хоромы народной артистки.

ЗИМы остановились около одной из таких вилл. Ее башенка была видна еще издалека и привлекла их эстетское внимание. Бандиты вылезли из машин, подошли к забору и образовали некое подобие пирамиды, причем фундаментом сооружения служили крепкие тела Саныча и Автогеныча, на которых с трудом и при помощи Пастуха взгромоздился Пузцо, благодаря своему природному таланту общения являющийся штатным переговорщиком бригады. Пузцо нагло потоптался на железобетонных плечах товарищей, устраиваясь поудобнее, и заглянул во двор.

За белоснежным изнутри забором, на огромной поляне перед домом бегали и смеялись ребятишки разных возрастов. Малышня радостно визжала. Кто-то тискал беленького замученного котенка, кто-то качался на больших розовых качелях; мальчик возил по серой каменной дорожке огромный грузовик, груженный яблоками и апельсинами.

— Эй, ребятня, — высунул подальше во двор короткую медвежью шею запыхавшийся от долгой дороги Пузцо и смачно сплюнул на гладкий асфальт под забором, — где тут дом Дулиных, знаете?

Ребята испуганно уставились на страшного дядьку. Девочка в розовом платьице, с огромным бантом на голове, бросила белого котенка на жухлую траву и расплакалась. Паренек остановил свой грузовик и, быстро перебирая ножками по лестнице, побежал в дом. Самая старшая на вид девчушка, не прекращая качаться на качелях, невежливо надула огромный пузырь из жвачки, который моментально лопнул, залепив ей почти все лицо.

На детский плач из дома выбежала мать семейства и мгновенно схватила дочь на руки, прижимая ее светлую голову к груди. От домика охраны, стоявшего у ворот, отлепилась пятнистая фигура охранника и заспешила к ним.

— Вы кто? Что вы хотите? — опасливо спросила молодая женщина с яркими рыжими волосами. На ней был красивый голубой летний костюм, а сильнейший запах духов доносился даже до Пастуха, стоявшего у машины. Запах показался ему до боли знакомым, но он никак не мог вспомнить откуда.

— Здравствуйте, — заулыбался Пузцо. — Вы не подскажите, где тут дом Дулиных? Мы дальние родственники, не один день в дороге, устали, проголодались, потеряли адрес — вот беда!

— Через три дома они живут. Увидите салатовый забор, не ошибетесь.

— Большое человеческое спасибо! Заходите в гости, — еще шире заулыбался светловолосый Пузцо, но Пастух уже нетерпеливо давил на газ, и толстяк ловко спрыгнул вниз, успев все же игриво помахать короткопалой ладонью испуганной женщине и подоспевшему охраннику, которого теперь ждало неминуемое увольнение.

Проехав еще несколько сотен метров, ЗИМы заглушили громкие моторы. В особняке Дулиных светилось только одно окно и было призрачно-тихо. Пастух и его бригада как по команде выскочили из автомобилей и прошагали к центральным воротам салатового забора. На их активные действия, развернувшиеся возле входа, никто не реагировал — похоже, охранников у Дулиных не водилось. Друзья звонили в звонок, который разносился, как музыкальная пьеса, по всему двору, колотили в ворота, дружно аукали, но никто не отвечал. В соседнем дворе тревожно залилась истерическим лаем собака, и тут же на сирену своей псины вышел молодой подтянутый джентльмен в красивых джинсах и футболке с непонятными рисунками.

— Чего шумишь, морда? — обратился он к своему животному, которое тут же приветливо завиляло хвостом и начало скулить, моля красавца о добавке к ужину и ласке. Хозяин вышел с псом на улицу, чтоб определить источник нескончаемого шума, увидел банду разряженных франтов у ворот Дулиных и нисколько не удивился.

— Их нет дома, — крикнул джентльмен великолепной четверке, — уехали на концерт, в Кремль!

Не дожидаясь дополнительных вопросов, он погладил свою собаку и ушел обратно в дом, а совсем уже невеселая бригада, предварительно излив в пространство всю известную им табуированную лексику, села в неостывшие автомобили и понеслась обратно в Москву, в Кремль.

ГЛАВА 18

«Понты в Кремле», или Как устроить феерическое шоу

Гигантские рекламные постеры на Кремлевском Дворце гордо возвещали о премьере:

Поп-опера «ПОНТЫ В КРЕМЛЕ»,

в главной роли — Варька Злючка,

оркестром дирижирует звезда мирового авангарда

КОСТА ФРАСКИНИ (Аргентина)

Пафосное мероприятие собрало весь московский истеблишмент, естественно включая Жаннет и Алису Дулиных. Дамы средних лет и молодые удачливые модели со своими вислопузыми мужьями и в мехах с головы до ног праздно прогуливались взад-вперед, рассуждая о нарядах той или иной своей подружки. Золото и бриллианты сказочными россыпями нагло блестели на каждой из них и, казалось, отмечали каждый квадратный сантиметр их роскошных тел. Бокалы шампанского не успевали наполняться, а их звон не замолкал ни на секунду.

В фойе служебного входа, куда едва долетали весь этот шум и гам приветствующих друг друга сливок московского общества, нервно прохаживались два чрезвычайно комичных персонажа: Тонкий и Толстый. От Толстого неприлично пахло корвалолом, он периодически вытирал холодный пот со лба и без того уже сырым клетчатым платком и громко кричал в телефон: