Читаем без скачивания Молчать, чтобы выжить - Фридрих Незнанский

— Это неважно. Я верну деньги, детка. Тебе же не горит, правильно? А мне они сейчас нужны позарез. Будь благоразумна, хорошо? — Шлегель положил руку Татьяне на ладонь, однако она выдернула ладонь и скривилась.

— Ты такой же мерзавец, как и он. Ты что думаешь, я связалась с тобой из-за твоей безумной красоты? Да я на дух не переношу таких волосатых, тупых, самоуверенных самцов, как ты, понял! И не смей ко мне больше прикасаться!

Немец небрежно пожал плечами:

— Как знаешь.

— И запомни, «детка», если ты не вернешь мне деньги, я закажу уже тебя самого.

Щеки немца покрыла бледность. Однако он справился с собой и спокойно произнес:

— Тебе это дорого обойдется.

— Ничего. Если понадобится, я продам квартиру. Удовольствие видеть тебя мертвым стоит таких денег.

— Что ж… — Шлегель вновь пожал плечами. — Это твое право. — Он достал из пачки сигарету и лениво вставил ее в рот. — Только не перестарайся. Иначе лежать мы будем вместе. В соседних могилках.

Татьяна смотрела, как шевелится незажженная сигарета у немца во рту, и ее всю трясло от ярости и брезгливости. Не в силах больше противиться нахлынувшим чувствам, она вскочила со стула и прошипела:

— Сволочь. Импотент поганый. Ты меня еще вспомнишь.

— Надеюсь. То, что ты творишь под одеялом, просто бесподобно!

Губы Татьяны затряслись. Она резко повернулась на каблучках и зашагала к выходу. Немец проводил ее взглядом, пожал плечами и тихо пробормотал:

— Да, детка. Иногда имеем мы, иногда имеют нас. Такова жизнь…

6

Кабинет вице-мэра Камакина не отличался особой изысканностью. Обстановка была строгой и деловой. Сам хозяин — Лев Анатольевич — выглядел под стать своему кабинету. Невысокий, сухой, моложавый и энергичный. Он просто «излучал» энергичность. Редкие светлые волосы вице-мэра были зачесаны назад, едва прикрывая наметившуюся лысину. Лицо у него было подвижным, а светло-голубые глаза — цепкими и колючими, как рыболовные крючки. Нос у вице-мэра небольшой и крючковатый, как у птицы. Да и весь его облик напомнил генерал-майору Грязнову волнистого попугайчика, которого держала его племянница.

— У меня не так много времени, как хотелось бы, — сказал Камакин извиняющимся голосом. — Поэтому, если несложно, постарайтесь говорить только по существу.

— Пожалуйста, — кивнул Вячеслав Иванович. — Вы знакомы с Татьяной Перовой?

— Перовой? — притворно удивился Лев Анатольевич. — А кто это?

— Девушка, которая заказала вас киллеру, — невозмутимо ответил Вячеслав Иванович.

На миг лицо Камакина стало неподвижным. Но уже через мгновение снова заискрилось добрыми морщинками.

«Прямо дедушка Ленин», — подумал о нем Грязнов.

— Это что, шутка? — быстро спросил вице-мэр.

Грязнов покачал головой:

— Хотелось бы. Но нет.

— Гм. — Лев Анатольевич откинулся на спинку кресла. Прищурился на Грязнова. — Товарищ генерал-майор, мне кажется, вы что-то путаете. С чего бы это какой-то девушке желать меня убить?

— Две причины, — спокойно ответил Вячеслав Иванович. — Первая — ревность. Вторая — алчность. Какая вам больше нравится?

— Мне никакая не нравится. Мне вообще не нравится то, что вы говорите. — Некоторое время Камакин молча разглядывал Грязнова. Наконец едва заметно кивнул и сказал: — Ну хорошо. Положим, я действительно знаком с Татьяной Перовой. И положим, что у нас с ней был роман. Но я мужчина холостой и не такой уж старый. Или романы запрещены законом?

Грязнов вздохнул. Ему начинала надоедать вся эта комедия.

— Лев Анатольевич, вы извините, но, по-моему, вам пора прекратить валять дурака, — устало сказал Вячеслав Иванович. — Дело серьезное. Ваша жизнь в опасности.

— Моя жизнь с детства в опасности, — неожиданно резко ответил на это Камакин. Но тут же смягчился: — Впрочем, я благодарен вам за предупреждение. Это все, что вы хотели мне сообщить?

— Вы, кажется, не понимаете. Перова наняла для вашего устранения настоящего профессионала.

— Вы установили, кто он?

— Да.

— И кто же?

— Этого я вам пока сказать не могу.

— Так-так. — Камакин сцепил на животе пальцы и задумчиво покрутил большими пальцами. — Меня радует осведомленность наших органов. И что же, она уже и деньги ему заплатила?

— Задаток.

Лев Анатольевич улыбнулся.

— Ну тогда дело действительно серьезное. У нас в городе много недоумков, которые за десятку с удовольствием удавят своего соседа.

— Речь идет не о червонце, а о двадцати тысячах долларов, — сказал Грязнов.

— О! Вот, значит, во сколько она оценила мою жизнь. Не слишком дорого, вы не находите?

— Я…

— Вячеслав Иванович, дорогой, спасибо, что предупредили. Дальше, с вашего позволения, я буду действовать сам.

— То есть как это — сам? — ошалел Грязнов.

— А так. Сам — значит сам. Я поговорю с этой девушкой. Мне кажется, я сумею ее убедить отказаться от этой глупой затеи.

— Глупой затеи? Вы это так называете?

Камакин кивнул:

— Именно. Девочка оступилась. С кем не бывает? Разве вы сами никогда не ошибались?

Вячеслав Иванович удивленно смотрел на вице-мэра. Тот положил локти на стол, придвинулся к Грязнову и сказал задушевным голосом:

— Вячеслав Иванович, у меня к вам огромная просьба: вы уж, пожалуйста, не давайте ход этому делу.

— Вот так поворот. Да ведь я себе не начальник. У меня есть…

— Знаю, знаю, — кивнул Камакин. — Ваш прямой начальник — генерал-майор Сальников. Я слышал, он очень дельный человек и настоящий профессионал. Несмотря на молодость. С ним я этот вопрос тоже улажу. Он меня поймет. — На столе у вице-мэра зазвонил телефон. — Извините, — сказал тот и снял трубку. — Слушаю… Так… Так… Хорошо, через пять минут буду.

Он положил трубку на рычаг и посмотрел на Грязнова.

— Дела? — спросил тот.

Камакин сложил брови домиком и кивнул:

— Да. Вы уж не обессудьте.

7

Сальников пожал руку Грязнову и сказал:

— Да-да, я уже в курсе. Камакин мне звонил. Просил не давать ход делу Перовой. Сказал, что с вами этот вопрос обсудил и вы в принципе ничего не имеете против. Еще сказал, что обязуется взять Перову на поруки.

Грязнов лишь крякнул в ответ да покачал головой.

— Да, Вячеслав Иванович, — продолжил Сальников, — Камакин заявил, что не хочет крови и мести, что во многом сам виноват, по причине чего ходатайствует перед органами о прекращении дела о покушении на его жизнь. Тем более что до покушения дело не дошло.

— Мощно! — оценил Грязнов.

— И очень самокритично. Он признался, что действительно виноват перед Таней и никаких вещей и ценностей назад не потребует. Наоборот, он раздумал жениться на генеральской дочке и готов соединить свою судьбу с гражданкой Перовой. Только теперь, в разлуке с ней, он понял, как сильно любит эту молодую, скромную женщину!

— Быстро подсуетился. «Быстр, как взор. И пуст, как вздор».

— Это что?

— Кто-то из друзей Пушкина сказал о Дантесе.

— А-а. Ну, думаю, что наш Камакин далеко не Дантес. И пустым его не назовешь.

— Это точно, — согласился Вячеслав Иванович. — Он просто переполнен всякой гадостью. Так, по крайней мере, мне показалось.

Сальников прищурился:

— На чем основываются ваши выводы, Вячеслав Иванович?

— На личном восприятии. Я старая ищейка, Андрей Юрьевич. Преступления чувствую за версту. А от этого господина просто разит криминалом.

— Гм… — Сальников откинул со лба седые волосы. — Вижу, не очень-то он вам понравился.

— Ну почему же. Субъект забавный. Этакий старый лис. Знаете, бывает такое: человек что-то говорит, а ты слушаешь его и чувствуешь, что у каждого его слова — двойное дно. Так вот, у всего, что говорил этот тип, дно не двойное, а тройное.

— Значит, считаете, что его нужно прощупать?

— Считаю, что рано или поздно он попадет в этот кабинет, и на руках его будут наручники. По мне, так лучше рано, чем поздно.

— Что ж… посмотрим. А как быть с несостоявшейся заказухой? Пойдем навстречу нашему новому другу?

— А отчего же нет? — усмехнулся Грязнов. — Можно пойти. Дело шить не будем, а просто возьмем этот случай на оперативную заметку. А что касается Бори Сибиряка, так этого парня мы уже не оставим в покое. Возьмем тепленьким на другой заказухе.

— Стало быть, так и порешим.

Глава пятая

1

Ни на первый, ни на второй взгляд Василий Игнатьевич Демин не был похож на генерала. А уж к директору конторы с устрашающим названием «Департамент экономической безопасности» он, казалось, вообще не имел отношения. Однако он им был.

Несмотря на усталые, умные глаза, очки в позолоченной круглой оправе, седеющие волосы, аккуратно зачесанные набок, две скорбные складки вокруг грустного рта — все эти милые, добрые черты интеллигента, Василий Игнатьевич был человеком железного характера. И подчиненные это знали. Он не любил трепачей и болтунов. А начальник первого отдела полковник Шишкунов был несомненным трепачом. Хуже всего, что сам Шишкунов не знал, что он трепач, он был уверен, что говорит по существу, и только по существу!