Кончив играть, она сидела в прежней позе, не открывая глаз и склонив голову. “Да кто же она?” – задал он себе – в который раз! – тот же вопрос. Живет в маленьком деревенском коттедже, не имеет инструмента – и так играет? Что с ней произошло, почему она оказалась в таком положении? Кем был этот самый мистер Уинтерс? Почему после его смерти она переехала в чужие края, живет среди чужих людей? Здесь кроется какая-то тайна.
– У вас есть способности, – сказал он и тут же понял, насколько сдержанна его похвала.
Кэтрин подняла голову, и он увидел, что она вернулась к реальности, в музыкальную гостиную Клода.
– Благодарю вас, – холодно проговорила она.
– Все-таки мне хотелось бы знать… – начал он, исподтишка наблюдая, как она пальцем стирала с клавиши отсутствующую пыль.
Роули подумал: вот сейчас она опять заиграет, чтобы не дать ему договорить, – ее пальцы уже легли на клавиши. Но она подняла на него глаза, и он увидел равнодушное лицо. Разве подбородок чуть-чуть торчит вперед. Ах, она сердится! Вот и хорошо.
– Вам хотелось бы значь, почему я отказалась от такого лестного и выгодного предложения, которое вы мне сделали вчера вечером? – неожиданно заговорила она. – Наверное, вам не так уж часто приходится выслушивать отказы? У вас ведь столько достоинств – и внешность, и богатство. Но не кажется ли вам, милорд, что те, у кого достоинств гораздо меньше, хотели бы сохранить то, что имеют?
– Как, должно быть, скучна ваша жизнь, миссис Уинтерс, – сказал он. Ему нравилось, что она сердится.
– Это моя жизнь, – ответила она. – И если я предпочитаю жить скучно, это мое дело. Но она вовсе не скучна.
– Осмелюсь заметить, вы получаете удовольствие от собственной соблазнительности, – сказал он. Его взгляд неторопливо окинул всю ее стройную фигуру, столь заманчиво обрисованную тонкой шерстяной тканью – прямая спина, шея чуть изогнута, голова склонилась над клавишами. – Вы действительно получаете удовольствие, посылая приглашение взглядами и телом, а потом захлопывая дверь перед носом того, кто легковерно отозвался на ваш зов?
Подбородок у нее еще более вздернулся, а глаза вновь полыхнули огнем.
– Я не посылала вам никаких приглашений, милорд, – сказала она. – Если вы говорите о реверансе и двух улыбках тогда, когда вы проезжали мимо моего дома в день приезда, и об улыбке в тот вечер, когда я была приглашена на обед, то позволю себе напомнить вам, что у вас есть брат-близнец, с которым я хорошо знакома.
Проклятие! Он замер, внимательно глядя на нее. Так она, значит, приняла его за Клода? Объяснение было настолько простым, что он не понимал, почему оно сразу не пришло ему в голову.
– Так вы принимали меня за Клода? – переспросил он.
– Да. – Она с торжеством посмотрела на него. – В какой-то момент. Потом же я вспомнила, что мистер Адамс – джентльмен любезный и доброжелательный.
Его брови взлетели" вверх.
– Клянусь Юпитером, вы попали в точку. У вас, мадам, острый язычок. Кажется, я должен перед вами извиниться – еще раз.
– Именно так, благодарю вас, – кивнула она. И тут, когда он уже решил откланяться и удалиться, чтобы наедине пережить свое очередное унижение, дверь отворилась, и в гостиную вплыла Кларисса…
Глава 5
Оставшись в гостиной наедине с виконтом, она приняла мгновенное решение: ни за что не выказать смущения. Не покраснеть. Не выглядеть растерянной. Не опускать перед ним глаза. Не оставить за ним последнего слова.
Она не виновата в том, что произошло. Держаться только так. Она не посылала ему никаких знаков. Он мог бы сразу же предположить, что она, вероятнее всего, приняла его за мистера Адамса. Конечно, такое случается не впервые.
И все же Кэтрин начала играть, охваченная тревогой, и сразу же поняла, что руки у нее как крюки, а голова полна мыслями, ничего общего не имеющими с музыкой. Огромным усилием воли она овладела собой и сыграла даже лучше, чем обычно. И в какое-то мгновение она действительно забыла обо всем, кроме музыки.
И потом, во время разговора, она держалась, в общем, неплохо. Но все равно, когда дверь отворилась, это было облегчением. К сожалению, это оказалась миссис Адамс; она резко остановилась и пронзительным взглядом посмотрела на Кэтрин и Роули. Очевидно, то, что она увидела, ей не понравилось. Кэтрин мгновенно поняла, что оставаться в комнате наедине с виконтом было неприлично. Но ведь она и в этом не виновата.
– Миссис Уинтерс, – заговорила Кларисса ледяным тоном: так госпожа разговаривает с провинившейся служанкой, – я полагала, что вы используете это время для того, чтобы заниматься музыкой с моими детьми.
– Занятия окончены, мадам, – ответила Кэтрин, резонно подумав, что так можно говорить с человеком, которому платят огромные деньги.
Она ни за что не стала бы объясняться, чтобы восстановить справедливость. Кэтрин неизменно была любезна и уважительна с миссис Адамс, но никогда не лебезила перед ней. Не держалась подобострастно, как преподобный Ловеринг, положение которого определяется покровительством мистера Адамса.
– Это мы с Дафной помешали занятиям, явившись, когда урок еще не кончился, Кларисса, – проговорил лорд Роули раздраженно. – Дети сыграли для нас то, что они выучили, по крайней мере Джулиана. Не думаю, что Уильяму удастся разучить что-нибудь вообще. Дафна отвела их в детскую. Я же остался, чтобы поговорить о погоде с миссис Уинтерс. Это было нехорошо с моей стороны… Я знаю, – продолжал Роули все с тем же надменным лицом, – что Клод не возражает, чтобы миссис Уинтерс немного поиграла после занятий с детьми. Я этому помешал. Прошу прощения, мадам. – И он отвесил Кэтрин низкий поклон.
Кэтрин заметила, что глаза миссис Адамс блеснули как сталь. Хотя она тут же мило улыбнулась и взяла деверя под руку.
– Я уверена, что миссис Уинтерс польщена вашим вниманием, Роули, – произнесла она. – Эллен хочется посмотреть на новорожденных щенят, – это там, на конюшне. Почти все мужчины играют в бильярд. Мне бы не хотелось, чтобы она находилась одна среди конюхов. Вы проводите ее?
– Сочту за удовольствие, Кларисса, – сказал он, скривив губы в непонятной гримасе – то ли от раздражения, то ли радуясь возможности развлечь Эллен. Но тут же Кэтрин вспомнила, как он недавно говорил о почти принудительной обязанности ухаживания за особой, за которой ему вовсе не хочется ухаживать.
Прекрасно. Хорошо, что его заставляют делать нечто такое, чего ему не хочется. Пусть понаслаждается беспомощностью существа, пойманного в ловушку.
– Всего хорошего, миссис Уинтерс. – Миссис Адамс кивнула Кэтрин с милостивым видом, словно отпуская горничную.
