Читаем без скачивания Гости незваные - Андрей Величко

— В соответствии с требованиями закона «О лоббировании» я заявляю, что поднимаю этот вопрос исключительно из соображений улучшения жизни нашего народа, не преследуя этим никаких личных целей…

Тут комиссар поднялся со своего места и, подойдя к оратору, что-то ему шепнул, после чего вернулся обратно. Тот на мгновение запнулся, но быстро опомнился.

— Кроме разве что бескорыстного желания помочь питерской сети магазинов «Русские самоцветы»…

— Гм! — сказал мой комиссар, не вставая.

— Я говорю чистую правду — господин Лившиц просто попросил меня о содействии, не обещая за это ничего конкретного!

— Я рад, что вы столь глубоко вникли в требования нового закона, — кивнул комиссар, — потому что он, действительно, полной конкретики и не требует. Продолжайте, пожалуйста.

— Ничего конкретного… он очень расплывчато намекнул, что поговорит с подрядчиком, который строит мне дом в Сестрорецке…

— Строительство которого сейчас заморожено из-за недостатка средств, вы это хотели сказать? — уточнил комиссар.

— Совершенно верно, огромное вам спасибо за помощь! Я могу переходить к основному выступлению? Еще раз спасибо. Итак, предлагая снижение пошлин на импортные предметы роскоши, я исхожу из того факта, что за последнее время благосостояние всех слоев населения заметно повысилось. И то, что раньше считалось роскошью, скоро станет предметом повседневного спроса…

И дальше пошло обычное депутатское словоблудие, никому особенно не интересное. Даже репортерам, они хоть и строчили что-то в своих блокнотах, но довольно вяло. Впрочем, после заседания они все равно смогут получить копии магнитофонных записей всех выступлений.

После того, как поднятый вопрос был благополучно похоронен при голосовании, депутаты перешли к главному пункту повестки дня — предлагаемому Столыпиным увеличению сбора с доходов от денежных капиталов с пяти до двадцати пяти процентов. Первым взял слово совладелец АРНа Рябушинский и сообщил, что его лично и братьев эта мера никак не затронет. Доходы его жены уменьшатся процентов на пять. Далее он перешел к основному выступлению и призвал поддержать предложение премьера, потому что такая мера вызовет перемещение части капиталов из спекулятивной в производственную сферу.

— А это что, на вашем кармане никак не отразится? — раздался неорганизованный выкрик из зала.

— Почему же, скорее всего, действительно отразится. Что-то изменится. Но для оценки даже не величины, а просто знака этого изменения у меня сейчас недостаточно данных. Как только они появятся, я тут же внесу ясность в этот вопрос.

— Легко говорить, когда у вас в совладельцах сам Найденов! — вякнул уже кто-то другой.

— Акционерное общество «Автозавод Рябушинского-Найденова» является открытым, и ничто не мешает желающим вступить в его ряды, — уточнил Павел Павлович. — Кроме того, я призываю господ депутатов выступать исключительно по существу дела и не превращать заседание в балаган на потеху репортерам.

Дальше там было еще страниц пятнадцать, так что я отложил выдержки из стенограмм и снова вернулся к докладу о Кисине. Он сразу увидел, что пункт о преамбуле позволит вывести партийную агитацию на новый, гораздо более высокий уровень. Ведь в чем может заключаться личный интерес настоящего борца за народное дело, кроме установления наиболее справедливых общественных отношений? А значит, все это можно будет в полном соответствии с законом отражать в преамбулах. И теперь дело осталось только за тем, чтобы на ближайших выборах провести в Думу побольше своих кандидатов. В настоящих условиях политика игнорирования выборов себя исчерпала, сделал вывод Кисин.

А вот автор доклада, младший ликтор Осторгина, сделала вывод о том, что Виктору Ивановичу захотелось в депутаты.

Здесь я глянул на часы и отложил бумаги. Все, на сегодня чисто канцлерская деятельность окончена. И вовремя, потому как в результате бесед с эрэфовским думцем я с удивлением обнаружил, что запасы моей веры в человечество вовсе не безграничны. Раньше мне казалось, что я за время пребывания у власти настолько зачерствел душой, что даже регулярное общение с таким ворюгой и жуликом, как Немнихер, не вызывает у меня отрицательных эмоций. Но после бесед с думцем из двадцать первого века я понял, что был элементарно несправедлив к милейшему Арону Самуиловичу! На фоне того урода он вполне мог сойти за идеал твердости духа и яркий пример бескорыстного подвижника. И гения к тому же, потому как вдобавок ко всей своей моральной омерзительности думец был еще и откровенным дураком. От недолгого общения с ним у меня пропал аппетит, но почему-то захотелось устроить внеочередную тренировку по стрельбе из своего пистолета.

Однако в ближайшее же время мне предстоял сеанс душевной реабилитации. До самого вечера я буду общаться с двумя вполне приличными молодыми людьми, которые мало того что порядочные и интересные, так еще и как минимум не глупей меня. А скорее всего, умнее. Зато я пунктуальный, подумалось мне после взгляда на часы. Уже пять минут, как они должны быть здесь!

— Господа Френкель и Капица! — сообщил мне динамик на краю стола. Я нажал кнопку, что означало: запускать немедленно.

— Извините за опоздание, Георгий Андреевич, — сразу сказал Капица, — мы взяли расстояние от станции до дворца и, поделив на скорость пешего хода, получили время в пути. Но не учли, что у нас два раза проверят документы перед дворцом и еще один раз внутри.

— Ничего, я уже давно заметил, что редкая теория выдерживает первое соприкосновение с практикой. Так что внесите в формулу расчета времени поправки, и можно переходить к следующему вопросу. Что интересного вы мне расскажете о результатах своих мысленных экспериментов?

Полтора месяца назад я привлек их к работам по изучению непроизвольной телепортации в наш мир Кисина с Кобзевым, но пока втемную. То есть описал им установку, пересказал результаты опытов Арутюняна и попросил придумать теорию, которая бы хоть как-то объясняла эти фокусы. А в идеале еще и прикинуть, как можно увеличить расстояние, на которое происходит телепортация, и массу перебрасываемых объектов. Про то, чем кончились эксперименты, я им пока не говорил.

— Если вкратце, — начал Френкель, — то все описанное вами вполне может быть, если использовать понятие вариантности пространства. То, в котором мы живем — оно инвариантно. То есть объем тела не зависит от того, снаружи мы его измеряем или изнутри. Но если предположить, что это всего лишь частный случай, и принять, что объем, измеренный снаружи, может не совпадать с ним же, но изнутри, то тогда описанное вами поведение частиц вполне укладывается вот в эти формулы.

Он протянул мне листок бумаги.

— Мы понимаем, — встрял Капица, — что представить себе такое пространство невозможно, но пусть это будет принятой для удобства моделирования абстракцией.

— Ну почему же, — возразил я, — мало ли чего невозможно себе представить, а оно тем не менее прекраснейшим образом существует. Мне, например, не далее как вчера довелось общаться с таким козлом, какого не только вы, но даже и я до сих пор себе не представлял. Но это нисколько его существованию не мешало. Так что в вашей математике я постараюсь разобраться попозже, а пока огласите общие выводы, пожалуйста.

— Если определенным образом сфазированное излучение от четырех источников может вызвать изменение вариантности пространства, то поведение ваших частиц становится вполне естественным. Их внутренние координаты не меняются, а для внешнего наблюдателя это должно выглядеть как мгновенное перемещение из одной точки пространства в другую. Причем как минимум два раза, потому что сумма изменений вариантности должна быть равна нулю.

На следующий день я сразу после завтрака погрузился в машину и в компании двух молодых гениев выехал на западный край Гатчины, где сейчас находился Кобзев со своей более или менее восстановленной установкой. Уже начались работы по созданию спецобъекта в Гдовском уезде, и с лета опыты начнут производиться там, во избежание чего-нибудь неожиданного. Нет, если при обмене мы ухитримся захватить где-нибудь сотню тонн антивещества, то удаление установки от населенных мест не поможет, испытывай мы ее хоть в Антарктиде. Но все-таки вряд ли такая пакость найдется неподалеку от Солнечной системы, да и вообще неизвестно, существует ли она в концентрированном виде. Но все-таки следующий этап будет проводиться в месте, где даже двадцатикилотонный взрыв не приведет к жертвам, а в Гатчине мы собирались только с большой осторожностью и по возможности точно повторить эксперименты Арутюняна.

Весь предыдущий вечер я стращал Капицу и Френкеля всякими ужасами, которые последуют, если молодые люди все-таки согласятся подписать соответствующие бумаги и получат допуск по высшей форме. Рассказал, что как минимум на десять лет они станут невыездными, да и потом заграничные поездки будут только с разрешения соответствующих органов. Просветил парней, что сразу с момента подписания они попадут под неусыпное наблюдение нулевого отдела ДОМа. Куда бы они ни направились, за ними будет таскаться охрана.