С каждым прошедшим часом титул значил все меньше и меньше.
— И где теперь Ранкнар? — спросил Сарда.
Веддус отпустил его.
— Он не покинет нас, — заскрежетал он и посмотрел на внутренний двор внизу. — Мы должны принести жертву…
Сарда схватил жреца за руку, когда тот собрался обнажить кровопуск. Угасающий свет отразился от темного лезвия ножа и блеснул в глазах Веддуса, от чего тот прищурился.
— В этом больше нет никакого смысла. Какую пользу принесет жертвоприношение? — возразил Сарда.
Веддус вяло сопротивлялся. Те, кто встречался с его алчущим взглядом, отшатывались.
— Мы все еще можем провести жертвоприношение. И у нас есть оружие. Не одно. Оно веками служило Эроду. Благословенные Ранкнара. Он не… — слова застряли в горле жреца, когда он присоединился к сотням людей на стенах Красной Цитадели, пристально глядящих на горизонт.
Из дыма и гаснущего зарева пламени выступила черная, неровная линия. Это была медленно движущаяся волна длинных орудийных стволов, танковых гусениц и клепаной брони. И она собиралась очистить Ромистад и Красную Цитадель.
— Поднять щиты! — закричал дозорный.
— Ранкнар защитит нас, — прошептал Веддус, когда небеса содрогнулись рукотворным громом, и началась имперская бомбардировка.
Когда начали падать первые вражеские снаряды, а пушки на стенах Красной Цитадели стали отвечать, Веддусом овладело мрачное настроение.
— Собери их, Сарда. — Кровопуск поцеловал шею воина и выпустил бусинку в форме красного рубина. — Сколько сможешь.
Жрец посмотрел на имперскую линию и звездных воинов, беспечно идущих под канонаду Ранкнара.
— Я совершу миропомазание богатырей, а затем выпущу их.
— А если они потерпят неудачу? — спросил Сарда.
— С верой у них все получится, — ответил Веддус с желчью в голосе. — Но если нет, тогда мы оба знаем, что у нас останется последний гамбит.
— Это был трюк? — спросил Вулкан, глядя на небо и отчасти ожидая появления обещанного корабля, извергающего пламя сквозь пелену серного облака.
— Трюк? — спросил Император.
— Способ, при помощи которого ты сбросил свою маскировку. Ты не просто скинул плащ или снял маску, ты изменил… все. Это, — он указал на Императора в Его золотистом сиянии, — настоящий ты?
— Разве облик не вопрос восприятия? Ты видишь… что? Облаченного в золото правителя? Как ты сказал: короля. Другие могут увидеть нечто другое. Человека. Отца.
— Но это был трюк? — не отступал Вулкан.
— Какая разница? Пожалуйста, — произнес Император, подняв руку, чтобы показать Свою искренность, — я не пытаюсь уклониться от вопроса, но мне интересна разумная причина, по которой ты задаешь вопрос.
— Я хотел бы знать нрав и намерения человека, который предлагает мне покинуть дом и мой народ. Я — простой человек, но не считай меня доверчивым.
— Ты ни тот, ни другой, Вулкан, — ответил Император, но не стал вдаваться в подробности, — и да, я допускаю, что это был своего рода трюк. Способ установления истины.
— Значит, ты чародей? — спросил Вулкан. — Это была магия?
Настроение Императора помрачнело, но совсем чуть-чуть, так что только исключительно проницательный человек заметил бы это. Вулкан слегка поднял бровь.
— Не чародей, — сказал Император. — Магия… не реальна, это просто наука, которую еще предстоит понять. Покажи первобытной культуре огонь в первый раз, и они назовут его магией. Приведи звездолет на захолустный мир, где еще не изобрели двигатель внутреннего сгорания, и его провозгласят колдовством. Предрассудки, невежество прошлого и злодеяния, совершенные во имя них — вот с чем я желаю покончить.
— Так ты ученый?
— Упрощенный термин, — задумчиво ответил Император, — но вполне подходящий. У меня есть лаборатория, и я многое сделал, чтобы дойти до этой стадии, благодаря экспериментам и стараниям.
— И войне, — добавил Вулкан. — Ты ведь и воин.
— Да, и войне. Не буду лгать, на этом пути пролилась кровь и будет пролито еще больше. Я никогда и мысли не допускал, что просвещение человечества станет легкой задачей, которую удастся выполнить без насилия. Как это ни прискорбно.
На миг показалось, что взгляд Императора затуманился, а он задумался о чем — то отвлеченном.
— У меня были неудачи. О некоторых я никогда не расскажу.
— О моих братьях?
Император промолчал, и этого ответа было достаточно.
— Ты не расскажешь о них? — спросил Вулкан. — Они похожи на меня?
— Совсем не похожи, — ответил Император, посветлев, — и это твоя величайшая черта. И достижение, которым я горжусь более всего.
— Я встречусь с ними, если соглашусь следовать за тобой к звездам?
— Да, встретишься, хотя я еще не всех нашел. Ты многому научишься у них, а они — у тебя.
Вулкан посмотрел на песок, собравшийся вокруг его ботинок. Пустыня снова пришла в движение. Вскоре она проглотит этот гребень, а где — то появится другой.
— А их миры похожи на Ноктюрн?
— Имеешь в виду, такие же суровые и прекрасные? — спросил Император. — Некоторые — да. Некоторые из твоих братьев — короли, другие — ученые, вожди, рабы… — его взгляд обратился к Вулкану, — даже кузнецы.
— Что они подумают обо мне? Смогу ли я по-настоящему ощутить братскую связь с ними? А они со мной?
Император улыбнулся.
— Давай расскажу о Феррусе.
Горгон ухмыльнулся. Гримаса получилась совершенно безобразной для его мрачного лица.
— Он свиреп, — сказал примарх Железных Рук. Его голос был таким же суровым и грубым, как и внешний вид. Зарубки на черной броне кое-где обнажали голый керамит, хотя опалины от огня были едва заметны. — Судя по тому, как ты его описывал, я думал…
— Ты не ожидал увидеть воина, — сказал Император. Его позолоченные доспехи светились. Он стоял на разрушенном холме, не из — за того, что Ему была нужна возвышенность, чтобы выглядеть величественно. Его внешность и мощь говорили сами за себя. Несмотря на сражения, Он выглядел безупречно. Такой же сияющий и ужасающий, как ядерный рассвет.
— Я ожидал кузнеца, но он — разрушитель.
Большинство земель за пределами крупных городов Ранкнара превратились в пепел. Бомбардировка длилась несколько дней, ослабляя оборону туземцев, но надежды Императора, что их силы будут разбиты, не
