Несмотря на то, что Палычу всё это было уже известно, он с интересом выслушал и кивнул.
— Могу дополнить ваши сведения, — заговорил он, когда собеседница умолкла. — Мама ушла через Батум в Турцию на лодке. Ниндзя-сынок засветился при переходе советско-финляндской границы, был задержан финнами, но в ту же ночь бежал, надо думать, не без их помощи. Теперь, скорее всего, в Швеции. А может, в Норвегии…
— Ну и что же Совет Артели? — тихо спросила Белоснежка, — Уволит меня за провал и отправит в дом престарелых?
— Полноте, Мария Николаевна, какой провал! — горячо и почти не переигрывая заговорил Палыч, — Ваш Логинов отработал отлично. Не его вина, что семейка попалась настолько скользкая, а противодействие противника было таким сильным.
Пожилая дама покачала головой.
— Не утешайте, Павлик. Mea culpa, mea maxima culpa[43]. По крайней мере, я должна была обеспечить Логинову хоть какое-то прикрытие.
Палыч замотал головой, на сей раз вполне искренне.
— Ваш человек сделал всё, что мог. И весьма эффективно, хотя, может быть, это получилось случайно.
Белоснежка впервые оторвалась от вязания, с интересом подняв голову.
— По нашим данным, — продолжал Палыч, — поскольку Клабу не удалось ни ликвидировать наших людей в Красноярске, ни установить контроль над Ивановыми, там приняли решение свернуть операцию.
— Да, мы отметили отсутствие их активности в Москве после бегства Ивановых, — согласилась старшая наставница, возвращаясь к вязанию.
— Похоже, ваш Логинов сделал главное — из-за его расследования они слишком далеко высунулись из норы, и теперь им надо срочно прятаться, иначе засветку никак не закамуфлируешь. После перестрелок в Красноярске КГБ похож на разворошённый муравейник.
— Да, им следовало бы блюсти тишину, — согласилась Белоснежка. — Как и нам, впрочем.
— Именно потому по возвращении Логинова поощрите его и отправляйте на отдых. А в комитете его сами окоротят.
— Поощрить поощрю, а насчёт отдыха пусть не рассчитывает, — усмехнулась глава московской Артели, — у меня и так людей не хватает. Пусть работает. А ЧК точно прикроет дело?
— Уже прикрыли — благодаря тамошним клаберам.
Дама несколько секунд молча вязала, потом снова подняла глаза на Палыча.
— Мне всё это очень не нравится, — решительно заявила она.
— Что именно? — медленно спросил Палыч, — То, что Клаб проявил в данном случае поразительную сдержанность?
Она кивнула.
— Знаете, Мария Николаевна, мне это тоже не нравится. Они могут ударить в самый неожиданный момент, когда мы совсем успокоимся.
Старушка пожала плечами и вновь взялась за спицы.
— На семейку ниндзя они в любом случае продолжат охотиться, — продолжал Палыч.
— Как вы думаете, где сейчас мальчик? — спросила Белоснежка.
— Наверняка в Японии. Или стремится туда. Но там ему придётся худо.
— И что в Японии?
— Оцу Икусукэ, враг покойного Иванэ, попытался вывести Накагава-рю из тени, сунулся на криминальный рынок, и тут же схлестнулся с одним серьёзным кланом якудзы. Два дня назад в Токио произошла жуткая резня — практически весь клан Накагава-рю уничтожен боевиками якудзы. Похоже, их заманили в ловушку приглашением на переговоры. Самому Оцу отрубили голову. У «Восемьсот девяносто три»[44], правда, тоже серьёзные потери.
— Как я понимаю, — проговорила Белоснежка, считая петли, — это было мероприятие в рамках прикрытия дела?
— Да, — кивнул Палыч, — Клаб, несомненно. Думаю, они просто хотят выманить парня. Без свитка им эти недониндзя не нужны. А свиток у Феди.
— Что это вообще за свиток?
— Древний артефакт, само обладание которым уже даёт силу. Ну и информация, которая в нём, весьма ценна.
Старушка покивала.
— Да, видела я подобные вещи. В них приходится верить, как в очевидность. А что с той девицей?
— Мияко? По всей видимости, вернулась в Японию. Но вместе с прочими членами клана не погибла. Скрывается где-то, надо думать.
Госпожа наставница вытащила свой мундштук и вставила туда папиросу. Палыч привычно поднёс зажигалку.
— Парню не позавидуешь, — сказала она, выпустив клуб дыма.
Палыч молча кивнул.
— Надо бы за ним присмотреть, — продолжала Белоснежка, остро взглянув на Палыча.
Тот ничего не ответил.
На обратном пути ему пришлось преодолеть рекреацию, в которой послушницы учились ходить по подиуму. Слегка обалдев от такого количества дев в бикини, он старался как можно быстрее и незаметнее протолкнуться сквозь зрительниц, кожей ощущая их ехидные взгляды. Когда уже думал, что находится в безопасности, дорогу ему преградила совсем юная девушка. По всей видимости, она тоже находилась на занятиях, ибо вместо скоромного сарафана одета была в довольно откровенную блузку и мини-юбку, а косметическая раскраска выглядела совсем вызывающе.
— Сударь, — хрипловато сказала она, глядя Палычу в глаза, — позвольте даме прикурить.
Палыч вытащил свою золотую зажигалку, выпустил огонёк, поднёс к сигарете, но не успела «дама» прикурить, как он резко отдёрнул руку. Девушка недоумённо уставилась на него. Лицо её сделалось совсем детским.
— Плохо, послушница, — строго произнёс он. — Глазки строить не умеете. Забыли, как учат? В угол, на нос, на предмет… Э-э… Кринолином покачать.
— Благодарю вас, батырь, — дева смиренно опустила глаза и сделала книксен.
— Тяжко учиться — весело играть! — бросил Палыч традиционное для всех Обителей приветствие и пошёл дальше. На лице его играла довольная усмешка.
* * *
Логинову почему-то казалось, что он не выходил из этого кабинета. Так же с укором глядел на него генеральный, сурово косился Дзержинский, а над столом холодно поблёскивали очки начальника «пятки».
— Какие такие ниндзя? — раздражённо вопрошал тот Логинова, — Ты что, Илья Данилович, перегрелся, или как? Врываешься в мой кабинет, хотя я тебя не звал, всякую чушь несёшь… Ты же в отставке уже три года, забыл?
— Но, Иван Петрович, как же так?.. — притворяясь растерянным Логинов, — Висковатов, Рукавишников, Камбэй… Бабы эти двоящиеся, пацан…
Он был уже предупреждён, что дело закрыто, но вынужден был ломать комедию.
Начальник глядел на него пару минут, после чего покачал головой.
— Знаешь, Илья Данилович, шёл бы ты к врачу. По-моему, переутомился в своём университете. Не было ничего, всё ты выдумал.
— А мои оперативники погибшие, а труп этот страшный в тайге?! — Илья Данилович продолжал настаивать, надеясь, что не перегибает палку.
— Пить меньше надо! — злобно рявкнул шеф. — Пошёл отсюда, пока я тебя в психушке не закрыл.
Шефу игра тоже давалась нелегко…
На улице на Логинова вновь обрушилось палящее солнце. Он с тоской вспомнил тенистые липы у Патриарших и бутылочку холодной пепси. «Надо бы отпуск взять в универе, — лениво проползла разморённая мысль. — Такое лето…» Вложив руки в карманы, он тихо засвистел и, было, пошёл, но что-то укололо его палец. Из кармана он достал восьмиконечную звезду из чёрной стали с капелькой своей крови на конце одного из лучей.
Кю
В полутора часах езды от Осаки, среди глухих живописных гор префектуры Миэ, лежит Ига-Уэно. Милейший старинный городок живет в основном от доходов с туристов. Его главный бренд здесь везде — в виде кукол в сувенирных лавках, наклеек на машинах, надувных фигур, с которыми любят фотографироваться дети. Синоби — разноцветные, круглые, весёлые, кавайные ниндзя. Трудно представить, что ещё лет триста назад земля здесь буквально хлюпала от крови, пролитой этими няшками. Ибо это Ига-но-куни, область Ига, средоточие ниндзюцу, где это искусство зародилось, прославилось и было уничтожено. Хотя, возможно, не до конца.
Самый притягательный объект для туристов — Усадьба ниндзя в центральном городском парке. Некогда этот дом принадлежал старосте деревни синоби Такаяма Тародзиро. Красочное ниндзя-шоу и таинственное здание, наполненное хитрыми тайниками, которые ловко открывают перед посетителями улыбчивые девушки в розовых сёдзоку, производят неизгладимое впечатление на туристов.
В этот жаркий сентябрьский день они всё шли и шли — группами, семьями и поодиночке. Лихие парни, имитирующие на шоу поединок ниндзя, обливались потом, у экскурсоводш язык отваливался повторять заученные тексты о михарибе[45], катанакакуси[46], потайных этажах и прочих интереснейших вещах. Однако девушки держались, как настоящие синоби, улыбки их оставались всё такими же милыми, а лепет столь же благозвучным.
