Очнулся я не в новом теле, что меня удивило, а явно в палате и в прошлом теле. Юра Некрасов погиб, его там на берегу расстреляли, без суда, теперь я Антон Марков, как по документам значусь. Из Житомира.
Очнувшись, я осмотрелся, параллельно мысленно пробегая по своему состоянию. Тянуло бок, слегка голова болела, а так вроде нормально. На окнах решеток не было, однако этаж явно не первый. Что важно, рядом с кроватью спала на стуле моя мама. То есть погибшего Юрия. Это принципиальные подробности. Расстреляли и расстреляли, у меня новая жизнь. Руки не связаны. Поэтому я стал себя ощупывать, обнаружив повязку на боку, на голове тоже была. Видимо шуршание да скрип кровати разбудили маму.
– Юра, – проснувшись, она зевнула, прикрыв рот ладошкой, после чего спросила: – Как себя чувствуешь?
Мы с ней на днях встречались, так что особо та сильных чувств не проявляла.
– Вроде ничего. Как НКВД вышло на меня? Кто предал?
– Жена твоя рассказала. Это было наше с ней общее решение. Забудь обиды и веди себя как мужчина, а не как ребенок. Мы уже все выяснили, там произошла случайность, череда случайностей… Ты знаешь, что один из бойцов, что к тебе пришел, погиб? Он лег на гранату, что у тебя была, и принял на себя все осколки. Ты контузию получил и небольшую рану на боку.
– Нет, мама, меня это нисколько не волнует. После того эпизода на обрыве с расстрелом, я и за людей не считаю сотрудников этого наркомата. Чем больше погибнет, тем лучше, меньше людей расстреляют.
– Все же обиду пережить не можешь.
– Прощать не умею, – ответил я, с хмурым видом посмотрев на майора госбезопасности, что зашел в этот момент в палату.
– Это было обидно слышать, – сказал он. – Это мой боец погиб, четыре года со мной, через многое прошел, а так глупо погиб.
– О, я вас вспомнил. На обрыве… Это вы тогда пристрелили ту мразь, что отдал приказ нас убить. Без суда, замечу.
– Да не было там расстрела. Пугали. Просто пугали.
– Вы это не мне скажите, а тому сержанту из бомбардировочного полка. Его расстреляли.
– Сработали на рефлексе… Когда вы прыгнули, стали стрелять на поражение, – пожал плечами майор и, посмотрев на мою маму, попросил: – Оставьте нас, пожалуйста, наедине.
Матушка без возражений встала и вышла из палаты. Интересно, это тюремная палата? По виду обычная. Майор же устроился на стуле и сказал:
– Думаю, нам стоит серьезно поговорить. Я понимаю, какие чувства ты испытывал во время этого ложного расстрела и какие испытываешь сейчас. Однако сейчас не то время, чтобы держать в себе обиды.
– Обиды? – криво усмехнулся я. – О нет, майор, я через такие медные трубы прошел, что тот расстрел для меня мало значит. Ну пытались расстрелять, мне, скажу откровенно, наплевать. Тем более сержанта того вы же сами застрелили, мстить некому. А вот гибель моего спутника, сержанта из бомбардировочного полка, я вам никогда не прощу. И временем козырять не надо. Такое время… Тоже мне, нашли причину покрывать свои чудовищные преступления. Знаете, мне одну историю рассказали, и поначалу я был в сомнениях, но теперь вижу, кто в ней был прав. Вы знаете, что с тридцать седьмого до конца тридцать девятого года было проведено больше трех сотен тысяч судов над разными людьми? В большинстве люди попадали в ваши застенки по анонимкам. Так многие решали свои вопросы. Кто на соседа по коммунальной квартире написал, чтобы размеры жилплощади увеличить, кто на начальника, чтобы его место занять. Множество народу по наветам без проверки было судом приговорено к смертной казни или лесоповалу. У военных то же самое происходило. Причем люди были уверены, что власть разберется, и спокойно шли с конвоирами в ваши паучьи сети. И никто не вернулся. Лишь двое – комкор и дивизионный комиссар – отказались, один расстрелял группу захвата из пулемета, с чердака своей дачи, а второй закидал бандитов в вашей форме гранатами. При этом оба продолжали дальше служить, никто их повторно не арестовывал. Один сейчас командарм, хорошо воюет, второй погиб, бойцов поднимал в атаку. Вот это мужики с яйцами и поступили они правильно. Теперь и я так же буду поступать. Раньше я эту историю байкой считал, теперь нет.
– Не могу сказать, есть тут правда или нет, я из другого отдела. Мы занимаемся охраной особо важных персон. Командующих фронтами, членами военного совета и других важных людей. Вас тоже охраняли.
– Что-то я этого не заметил.
– Вы и не могли заметить. Лично вас никто и не охранял. Сейчас поясню. Ситуация действительно парадоксальная. Командующий Юго-Западным фронтом маршал Буденный отдал приказ на вашу охрану, добавив, что вы особо важная персона. Начальник Особого отдела фронта выслушал приказ, где было озвучены ваши данные и то, что вы летчик. Приказ был на охрану по классу «А». Как членов военного совета фронтов. Но с разрешением летать, включая полеты над территорией противника. Начальник Особого отдела передал приказ заместителю. Тот проверил списки летчиков, ведь было известно, что вы летчик, и обнаружил Юрия Михайловича Некрасова, лейтенанта, командира звена двести третьего истребительного полка. Туда группу из Москвы для охраны и направили.
– Какая чушь!
– И все же бывает и такое. Бойцы, что охраняли твоего полного тезку, гадали, кто он. Решили, что сын большого начальника. Вашему полному тезке везло, он возвращался из боевых вылетов живой, хотя полк нес большие потери. Даже сбил лично семь самолетов противника. Доклады о вашем тезке поступали наверх, и они ни у кого не вызывали сомнений. Правда вскрылась, когда вы пропали. Информация дошла до командующего, и тот немедленно приказал провести Особому отделу расследование. Начальник Особого отдела доложил товарищу маршалу, что ваш тезка вполне здравствует и со сломанной ногой из-за неудачной посадки на поврежденном в бою самолете находится в санчасти. В этот момент все и выяснилось, и началась другая история.
– Ну да, предали полк бомбардировщиков, бросив их на невыполнимое задание.
– И тут ответы у меня есть на все ваши вопросы и сомнения. Полк ТБ случайно получил это задание.
– Полк, что в резерве командующего? – я презрительно улыбнулся откровенной лжи. – Который на особом контроле? А то, что немцы знали о нашем маршруте и устроили истребительные засады из «ночников»?! Это как? Тоже случайность?
– А вот тут уже недоработка Особого отдела полка. На территорию проникли диверсанты. Это их работа.
– Случайно полк выбрали, случайно диверсанты там работали. Вам не кажется тут слишком много совпадений? Все как-то за уши притянуто.
– И все же именно так и произошло.
Он описал мне, как, получив категоричный приказ уничтожить мост, по которому идет основной поток грузов для немцев, командующий авиацией фронта отдал приказ о ночной бомбардировке. В составе авиации фронта было два тяжелых бомбардировочных полка «ночников». Полковник, который получил приказ обеспечить вылет, недавно был переведен сюда, получив назначение. Как он обошел контролирующие органы, это другой разговор, но лично прибыл на территорию аэродрома. О том, что это не тот полк, что ему нежен, узнал позже, вот и стали готовить операцию. Дальше на территорию полка проникли диверсанты. Их было трое, командир, радист и девушка в форме связиста, она все и подслушала у землянки КП. Информация тут же ушла немцам, дальше дело техники. Кстати, диверсантов взяли при отходе. Они случайно напоролись на патруль. Живой взяли девушку, она и раскололась. Получается действительно череда случайностей. Только вот я как-то не поверил, что прибывший полковник вот так просто мог поднять полк из резерва фронта. Да, командир полка звонил в штаб фронта, и там подтвердили все полномочия полковника. В результате вылета полк уничтожен, вернулись только три машины.
Буденный был в таком бешенстве, что карал только так. Командующий авиацией был пинками вышвырнут, вместе с тем полковником пошел под трибунал. Потерял свой пост начальник Особого отдела. В общем, изрядно народу получило люлей. Только мне как-то на это было наплевать. Если в подчиненных подразделениях бардак, виноват тот, кто ими командует. Однако слушал я майора внимательно.
