— Жаль, — равнодушно вынесла приговор Кэтрин, открывая другую коробку. — Каблуки творят чудеса с женскими ножками.
— Думаю, чудо все же в ножках, а не в каблуках, — заметил Саймон, помогая Джулии примерить очередную пару.
В конце концов компромисс все же был достигнут, и они остановили выбор на трех парах туфель, сочетавших практичность, удобство и красоту, хотя ни одна из них не шла ни в какое сравнение с теми, от которых Джулии пришлось отказаться.
— Как хорошо, что у вас такой большой дом, — сказала Джулия, когда они вышли из магазина, договорившись о том, что покупки будут доставлены позднее. — В моей комнатушке столько коробок просто не поместились бы. Честно говоря, я не совсем представляю, для чего мне так много одежды и обуви. Вы же сами сказали, что мне нужно появиться только на одном приеме.
Саймон улыбнулся.
— Вам нужно привыкнуть к новым нарядам, и практика начнется уже сегодня.
И только теперь до ее сознания дошла вся грандиозная сложность и трудность дела, за которое она самонадеянно взялась. Одно дело примерять платья и туфли и вертеться перед зеркалом и доброжелательными Саймоном и Кэтрин, и совсем другое сыграть роль женщины, которая, наверное, и по футбольному полю могла бы бегать на шпильках.
Джулия похолодела, когда подумала о том, что будет с Саймоном в случае ее неудачи.
8
Телефон зазвонил так резко, что Джулия, ожидавшая Саймона на диване в гостиной, даже вздрогнула. Подбежав к столику, она потянулась к трубке и только тогда вспомнила, что ее пребывание в этом доме является в некотором смысле секретом. Брать трубку или не брать? Что, если этот звонок важен для Саймона? А вдруг звонит Ребекка или кто-то еще из его знакомых? Что они могут подумать, услышав женский голос?
Что же делать? Телефон не умолкал. Джулия вспомнила совет отца: если не уверена, что сделаешь правильно, то лучше не делай. И тут же звонки прекратились. Джулия облегченно вздохнула и подошла к невысокому стеклянному столику, на котором красовалась необычной формы керамическая ваза со свежесрезанной розой. Рядом с вазой лежал запечатанный конверт. Судя по штемпелю, письмо было послано из Лондона.
— Где Патрик? — услышала она голос Саймона и поспешно оглянулась. — Джулия, вы не видели Патрика?
Она улыбнулась.
— Вы же сами отпустили его до завтра.
Он хлопнул себя по лбу.
— Ну конечно! Надо же быть таким рассеянным. — Саймон устало вздохнул. — Значит, нам придется самим готовить обед. У вас есть любимое блюдо?
— Нет. У нас в семье постоянно не хватало денег, поэтому мы не могли позволить себе выбирать или готовить что-то особенное. Обычно папа давал мне несколько долларов, а я решала, что на них купить. — Джулия улыбнулась. — Кстати, вам письмо. Вон там, на столике.
Едва взглянув на обратный адрес, Саймон положил письмо в карман.
— Какие-то неприятности? — спросила Джулия, заметив, что он нахмурился, и тут же приложила ладонь к губам. — Извините, это, конечно, не мое дело.
— Все в порядке, не извиняйтесь. Это письмо… от одного знакомого. — Явно желая перевести разговор на другую тему, Саймон обвел взглядом гостиную, но, очевидно не найдя ничего такого, что могло бы помочь ему в этом, снова посмотрел на Джулию. — Что ваша семья думает о нашем проекте?
— О том, что я здесь, у вас?
— Да.
— Вообще-то они ничего не знают. Я только сказала, что уезжаю работать в Сан-Франциско.
— И вы не собираетесь ничего им сообщать?
Она опустила голову.
— Джулия?
— Нет, не собираюсь. Чем меньше людей знают о наших планах, тем лучше. Кроме того, мой отец болен, и я не хочу лишний раз его волновать. Ему не проблемы нужны, а операция.
— Что с ним?
— У него язва желудка. Видите ли, он сильно переживает из-за меня. Особенно после того, как мы с Кеном расстались. Папа считает, что все дело в моем характере. В общем, я хочу доказать, что могу прожить и без советов родных.
— Но они же волнуются.
— Будут волноваться еще больше, если узнают, что я живу у вас. Позвоню, когда… когда все решится. Я ведь взрослая и вполне в состоянии сама решать, как мне жить.
Через пару часов у Саймона появились основания усомниться в соответствии действительности последнего утверждения своей подопечной. Они сидели на диване перед разложенным на столе листом бумаги с изображением генеалогического древа семейства Фернли.
— Итак, я правнучка графа Фернли. Означает ли это, что я имею право называться графиней? — Джулия обеспокоенно посмотрела на Саймона. — А если станет известно, что я никакая не Фернли, не посадят ли меня в тюрьму за мошенничество?
— О том, чтобы у вас не было никаких проблем, позаботимся мы с Барретом. Что касается титула, то ситуация такова: вы не можете носить титул, пока не выйдете замуж за человека, уже имеющего его. У вас есть престиж, но не титул.
— Вот и хорошо, не придется запоминать все эти глупые «ваше высочество» и «его светлость». — Джулия старалась держаться бодро, но они оба понимали — самое трудное у них впереди.
— Итак, начнем, — сказал Саймон, раскладывая на столике фотографии. — Готовы?
— Ко всему. — Она решительно вскинула подбородок. — Моей семье нужны эти деньги, и я намерена их заработать, даже если придется с утра до вечера ходить на каблуках.
— Надеюсь, на такие жертвы вам идти не понадобится. — Он взял в руки первую фотографию. — Здесь все, кто будет на приеме. Мы с Барретом распределили их по степени знатности. Знатность и деньги не всегда одно и то же, и многие из тех, кто обладает звучной фамилией, не имеют почти никакого влияния. Вам нужно знать и тех, и других.
Джулия вздохнула.
— Здесь представлены богатые и влиятельные люди, но при этом они мало чем отличаются от вас. Вам нужно лишь убедить их в том, что вы очаровательны, элегантны и принадлежите к тому же, что и они, кругу.
Джулия открыла и тут же закрыла рот.
— Расскажите мне вот об этой леди.
— Патриция Брукс. Ей за семьдесят, но точный возраст никто не знает. Ее муж умер давным-давно, дети разъехались, так что последние годы Патриция занимается благотворительностью. Любит поговорить о литературе. Добродушная и все еще энергичная, не пропускает ни одного бала или приема. Понравиться ей нетрудно — держитесь скромно, улыбайтесь, когда она будет что-то рассказывать, и упомяните о Маргарет Митчелл.
Джулия кивнула и сделала запись в блокнотике.
— Хорошо. А кто это?
Все шло нормально, пока Саймон не дошел до фотографии, которую он предпочел бы не показывать, но на предъявлении которой настоял Баррет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
