class="p1">Радиостанция пилота была включена на громкой связи. Пилот трижды запросил разрешение на посадку, но «башня» – так частенько называют наземных диспетчеров – молчала. Очевидно, там велись непростые разговоры. Когда в арабские дела вмешиваются израильтяне и американцы, то конфликтов не избежать. Только когда командир корабля ультимативно заявил, что самостоятельно заходит на посадку и пусть они пеняют на себя, диспетчер включился и стал координировать действия пилотов. Американские истребители сделали еще круг и убрались домой.
Самолет отогнали на дальнюю стоянку на краю аэропорта. С одной стороны метров через двести-триста забор из колючей проволоки, с другой – запасная полоса, а вокруг пустыня. На западе в километре виднеются здания аэровокзала и служб. Невдалеке расположен ангар и сиротливо брошенный самолет, который, видимо, разбирают на запчасти.
Резво подкатили два полицейских бронированных автомобиля еще времен английских колонизаторов, санитарный борт и несколько легковых. Летчики настроили радиостанцию на местную частоту. По ней угонщики потребовали не приближаться к самолету. Переговоры о выполнении требований вели, естественно, не сами захватчики, а представители освободительного движения. Оцепления как такового не было. Полиция и службы безопасности наблюдали, не выходя из машин.
Нестерпимо пекло солнце. Классический трюк, когда на песок ставят сковородку и разбивают в нее пару яиц, которые через пару минут превращаются в яичницу-глазунью, прошел бы здесь без задержки.
Греческое правительство в конце концов объявило через четыре часа после приземления самолета, что все арестованные в Греции террористы будут освобождены в течение одного месяца. Были предоставлены гарантии через Красный Крест. После этого всех пассажиров, кроме евреев и американца, отпустили. Израильтяне нужны были для переговоров по освобождению палестинцев из израильских тюрем, а американца планировали использовать в качестве гарантии беспрепятственного ухода тройки бойцов. Экипаж тоже на всякий случай оставили, пересадив в пассажирский салон. Отпустили только стюардесс.
Перед тем как отпустить заложников, Лейла выступила перед ними с эмоциональной речью:
– Я взяла имя Шадия на рейс 840, что по-арабски означает «благополучие», чтобы рассказать миру о преступлениях, которые израильтяне совершают против нашего народа, и продемонстрировать вам, что они не делают различий между мужчинами, женщинами и детьми. Но в своих собственных пропагандистских целях они неоднократно заявляют в вашей прессе, как мы нападаем на их «невинных» женщин и детей и насколько мы жестоки. Я хочу, чтобы вы знали, что мы тоже любим детей и, конечно, не направляем на них свое оружие. Мы изменили направление рейса 840, потому что TWA – одна из крупнейших американских авиакомпаний, обслуживающая израильские воздушные маршруты, и, что более важно, потому что это американский самолет. Американское правительство является самым верным сторонником Израиля. Оно поставляет Израилю оружие для нашего уничтожения. Он дает сионистам американские доллары, оружие, поддерживает Израиль на всемирных конференциях. Оно помогает им всеми возможными способами. Мы против Америки, потому что она империалистическая страна. Идите и расскажите всем об этом.
Оказалось, что Садик хорошо знает работу на радиостанции, у него был тайный канал связи с руководством для координации действий. После того как пилотов отправили к заложникам, капитан палестинской разведки по-хозяйски расположился в их кабине. Никто ему не мешал. Судя по всему, на связи у него было и местное подполье. Его постоянно информировали о том, что делается в аэропорту.
Лейла и Юрген периодически меняли друг друга в пассажирском салоне. Пассажиры понемногу успокоились. Теперь их донимала жара. Власти аэропорта доставили воду и несколько вентиляторов, подтянули электрический кабель. Через пару часов в противоположном конце приземлился американский транспортный Геркулес.
– Прибыли американские рейнджеры, – через несколько минут сообщил не очень приятную весть капитан.
– Понятно, – произнес Батый. – Самолет американской компании, на борту американский заложник. Значит, и заниматься нами будут американцы. Это дело престижа государства.
– Да, израильский спецназ Алжир бы к себе не допустил, – согласился палестинец.
– Видимо, американцы что-то пообещали руководству страны.
– Наверняка.
– Наши действия, уважаемый Садик?
– Ждем ответа от израильтян.
– А потом?
– Потом отдаем американца под обещание нас отпустить.
– И что, отпустят?
– Мы же никого не убили, значит, отпустят. Правда, придется месяц посидеть в тюрьме, – оптимистично заметил опытный палестинец.
– Я не хочу в тюрьме, – невольно вырвалось у Юргена. Попадать в руки полиции в его положении было недопустимо.
– Так и я не хочу, но такой порядок. Сразу выпускать нельзя.
В кабину заглянула Лейла.
– Юсуф, иди, твоя очередь стеречь пленников. Садик, может, попросим местных привезти еще воды: наша на исходе?
Ночь прошла относительно спокойно. Еще к вечеру местный араб привез тележку с водой и аптечку. С трех сторон полиция установила мощные прожектора, и самолет всю ночь был пронизан их лучами. Американский спецназ не было видно, но в том, что они здесь и уже рассматривают варианты штурма, сомневаться не приходилось. Об этом угонщиков по рации во время очередного сеанса радиосвязи предупредили местные источники.
Угон самолета получил широкий резонанс в прессе. У некоторых заложников оказались влиятельные родственники в США. Да и фигура сотрудника госдепа была довольно значимой, поэтому американцы достаточно сильно давили на израильское правительство с целью решения проблемы с арестованными палестинцами. Премьер-министр вынужден был в одном из интервью пообещать рассмотреть этот вопрос. Зацепившись за это, пусть и туманное, обещание, журналисты оповестили свои издания о готовности Тель-Авива к уступкам. Палестинское руководство посчитало, что надо воспользоваться сложившейся ситуацией и быстрее отпускать заложников, пока не произошло что-нибудь непредвиденное.
Некоторые пассажиры стали жаловаться на здоровье. В противном случае спецназ может начать штурм, и если пострадает кто-либо из пассажиров, то ответственность возложат на арабов, что даст израильтянам повод отказать в выдаче заключенных. Да и американцы долго терпеть не будут, им надо освобождать своего гражданина и самолет. Так что все были заинтересованы в скорейшем разрешении ситуации.
Юрген настаивал на активном уходе, капитан был не против, но Лейла категорически возражала. Деревенская девчонка с детства сама пробивала дорогу в жизни и очень хотела стать звездой телеэкрана. А это возможно только если сдаться властям, желательно под камеры телевизионщиков. Такая ситуация сразу выдвигала ее в руководящие круги арабского движения сопротивления. Пусть какое-то время придется провести в заточении, зато на выходе известность и карьера политика, тем более политика-женщины, ей обеспечена. Поэтому скрытый уход или смерть в результате прорыва окружения ее никак не устраивали.
Садик запросил разрешение на отход и через некоторое время получил согласие, но с обязательным условием избежать жертв среди заложников. Этот товар не должен пострадать. Так и решили. Мужчины пробуют прорваться, а Лейла остается. Она уже представила, как при любом раскладе, получится у мужчин или нет, она потребует прямую телевизионную трансляцию,
