Читаем без скачивания Машина-Орфей - Рэй Олдридж

– Это как? – спросил Мольнех.

– Ты откармливаешь сам себя для бойни. Обрати внимание, насколько пухлы наши товарищи по заточению, по большей части, – Гундерд сделал жест, показывающий, какими были остальные пленники, сидящие вдоль стен.

Руиз оглянулся вокруг и увидел, что это была правда. Они были окружены сотнями невероятно толстых людей.

Мольнеху стало не по себе только на короткий момент.

– Я всегда обжирался совершенно бессовестно. И никогда не толстел вот даже на столечко.

– Тогда у тебя счастливый обмен веществ, – сказал Гундерд.

Геджас сидел по другую сторону широкого стола из армированного стекла, глядя на очень богатое и тонкое выражение лица Желтого Листа. Его сознание ушло в то далекое место, где он больше не был Геджасом, но только органом своего гетмана, более пригодным для выражения ее мыслей, чем тот язык, которым она когда-то владела.

Он говорил в видеотелефон с прекрасной безумицей из Моревейника.

– Кореана Хейкларо, Желтый Лист выслушала твою просьбу благосклонно. Ее не оскорбил твой скулеж. Родериго – это воплощенная сила, и ты, действительно, только от большой глупости не могла бы заметить свою собственную слабость в сравнении с нами, в какие бы дела с нами ты ни вступала.

Делом его жизни было научиться читать лица, а лицо этой жалкой работорговки было для него прозрачно. Это была тоненькая пелена красоты поверх гнезда мерзких извивающихся страстей. Он решил, что у нее достаточно холодной аморальности, чтобы занять небольшое место в иерархии родериганцев, но ей все равно не хватило бы на это самодисциплины. Почему же еще ее мстительность и похоть к Дильвермунскому агенту взяли верх над элементарным чувством самосохранения?

Рот ее принял кислое выражение, но она не обратила внимания на его оскорбления.

– Тогда мы можем заключить сделку?

– Да. Но… наши источники сообщают нам, что битва еще не закончена, что каждый день все новые и новые участки Моревейника превращаются в пепел. Те пиратские владыки, которые выжили, с каждым днем становятся все свирепее, так ведь? Они все больше боятся, что кто-нибудь ускользнет с их желанной добычей, хотя никто не знает, что это за добыча. А разве ты не боишься оставлять в Моревейнике свои дела без всякой защиты?

– Нет, – ответила она весьма убедительно небрежным тоном.

Время проходило в тусклой красной скуке. Руиз сидел на пластиковом возвышении и пытался заставить свой мозг работать, но особых успехов не достиг.

Остальные, казалось, впали в такую же летаргию, какую чувствовал он. Дольмаэро снова лег, видимо, уснул. Мольнех прислонился к стене, лицо его ничего не выражало. В нескольких метрах поодаль Гундерд и Низа разговаривали тихими голосами, и Руиз удивился, что у них нашлись общие темы для разговора. Кок Эйндиукс оставался тихим и неподвижным в своей странной коме.

Руизу пришло в голову, что еще никогда он не был столь близок к смерти, но даже в этой мысли не было того, что могло бы вывести его из ступора. Он стал думать об этом, но мысли текли медленно. Наркотики? Поле подавления умственной деятельности? Временная усталость? Все это, казалось, не имело особого значения. Если бы он только смог стряхнуть с себя паутину, которая плотным коконом обернулась вокруг его мозга!

По холлу пронесся топот ног в сапогах, подкованных сталью. Он раздался гораздо громче, чем шлепанье босых ног. Руиз посмотрел вверх и увидел, что к ним приближаются два охранника в зеркальных костюмах.

Они остановились перед ним.

– Пошли, – сказал один.

Он поднялся на ноги, чувствуя головокружение. Охранники повернулись и пошли обратно. Руиз поплелся за ними. Он прошел мимо Низы и посмотрел на нее. Она посмотрела в ответ, глаза ее расширились. Прелестный рот задрожал. Она протянула к нему руку, но он уже прошел мимо, и пальцы ее миновали его руку на метр.

Он не осмелился оглянуться.

Охранники провели его к так называемому транспортному гробу, стальному ящику с мягкими ограничителями для рук и ног. Он подумал, не попробовать ли убежать как раз в тот момент, когда они попытаются затолкать его в этот гроб, но мысль о голом человеке, чьи мышцы едва его слушаются, который попытается атаковать двух хорошо вооруженных людей в зеркальной броне, – эта мысль показалась ему настолько нелепой, что рот его дернулся в улыбке, которой не помешало даже то, что на транспортном гробу захлопнули крышку.

Он ждал во тьме гроба, а запах застарелого страха наполнял его ноздри.

Чуть позже ящик дернулся и стал двигаться. Руиз попробовал уловить перемену направления, попытаться понять, куда его везут, но они много раз останавливались, и ящик крутился, так что Руиз окончательно потерял ощущение направления задолго до того, как они прибыли на место.

Он долго ждал еще раз, в полной тьме, ящик все не открывали.

Наконец он услышал лязг засовов, и ящик открыли. Свет залил его, глаза сразу заболели.

Он прищурился и секунду спустя увидел, что в ящик смотрит лицо Геджаса с дружелюбной гримасой.

– Руиз Ав? – спросил Геджас. – Мальчик для развлечений?

Что-то в манере «языка» сказало Руизу, что его маленькая хитрость разоблачена, но у него не было выбора, как только играть эту роль до конца.

– Да, сэр.

– Тогда выходи, – сказал Геджас.

Руиз поплелся вперед, споткнулся, чуть не упав от слабости. Геджас поймал его руку в сокрушительные тиски.

– Спокойно, Руиз, – сказал он.

Руиз поднял глаза. Он был в маленькой роскошной комнате, мягко освещенной золотыми лампами, которые отбрасывали свет на белые стены из кварцита. Письменный стол из полированного медного дерева полностью занимал один угол комнаты. Он стоял по щиколотку в ковре из какого-то белого ворса, тоненького и нежного, как волосы младенца. Он посмотрел под ноги и вздрогнул. Может быть, это и были волосы младенцев.

Геджас покачал головой.

– Так нельзя. Вот-вот придет Желтый Лист, и ты должен соображать, что говорить.

Он вынул маленький инъектор из кармана и прижал его к бедру Руиза.

Почти сразу же Руизу стало лучше. Геджас выпустил его и отступил назад. Глаза родериганца сверкали, и он показался Руизу воплощением внимательности и настороженности – словно его никогда нельзя было застать врасплох.

– Теперь вольно, Руиз Ав, – сказал Геджас. – Вот идет Желтый Лист.

В дальнем конце комнаты, за письменным столом, вдруг скользнула в сторону дверь и вошла Желтый Лист. На ней был тот же самый комбинезон, но теперь ее украшением в ухе стала нитка крохотных нефритовых бусинок, с которой свисал черный опал, вырезанный в виде розы.

Руиз взглянул в сторону, на Геджаса, и был поражен странностью лица «языка». Эта сверхъестественная чуткость сосредоточилась и нашла свой фокус. Геджас, казалось, забыл про все на свете, кроме гетмана, глаза его засияли, волчьи черты лица осветились нечеловеческой концентрацией. У Руиза возникло впечатление, что он мог сделать все, что угодно, а Геджас просто не заметит, не сможет заметить. Руизу пришло в голову, что с каждой новой защитной адаптацией приходит новое слабое место.

С другой стороны, если бы он сейчас попытался свернуть шею Геджасу, Желтый Лист уж наверняка это заметит, а тогда уже заметит и Геджас.

Он встряхнулся. Неужели эти бессмысленные фантазии были результатом того наркотика, который Геджас ему впрыснул?

Даже если ему и удалось бы физически одолеть Геджаса, то Желтый Лист была, по крайней мере, столь же сильна физически, как и Руиз, и наверняка ее безопасность охранялась целым арсеналом автоматического оружия.

– Желтый Лист приветствует тебя, Руиз Ав, – сказал Геджас голосом слегка другим, нежели его собственным – более трепетным, более высоким.

Руиз не знал, как по этикету следует поступать, поэтому он улыбнулся подобострастно, как только мог, и наклонил голову.

Казалось, не отрывая взгляда от гетмана, Геджас занес кулак и ударил Руиза Ава по затылку. Руиз упал на четвереньки, мотая головой, чтобы глаза прояснились от ярких танцующих звездочек. Видимо, наркотик не до конца восстановил его силы.

– На колени, чтобы приветствовать Желтый Лист, – сказал Геджас.

Руиз оглушенно кивнул, а сапог Геджаса поднял его с ковра, и он оказался на спине, сжимая руками ребра.

– Надо говорить: «Да, хозяин», – сказал Геджас.

Руиз ответил:

– Да, хозяин.

Он подумал, как это они отмывают с ковра кровавые пятна – ковер выглядел таким чистым.

– Встать, – сказал Геджас.

– Да, хозяин, – ответил Руиз, попытался встать на ноги и обнаружил, что ему это удалось, невзирая на боль в ребрах.

Он посмотрел на Желтый Лист и увидел, что она всматривается в него с таким же напряжением, с каким Геджас только что всматривался в нее. Однако ее внимание было ледяным, и в ее взгляде Руиз почувствовал себя маленьким и незначительным.