— Думаю, в правилах бывают исключения, — сказала Элл, и в ее голосе проскользнула легкая угроза, ведь X. Д. мог применить свою власть.
— Понимаю, почему вы не хотите признавать правил, — сказала женщина с усмешкой, — но школы это не касается.
У Элл пол поплыл под ногами, она хотела решительно протестовать, даже пригрозить, как следует. Но побоялась, что женщина может оскорбить ее при Ники, Ее сопротивление было сломлено. Схватив Ники за руку, Элл потащила ее на улицу к машине. Ники была ошеломлена.
— Мама, почему мы уходим? Почему эта леди не записала меня в школу?
— Тихо, дорогая, тихо, — говорила Элл, сажая девочку в машину. — Ты пойдешь в школу, я обещаю.
— Когда? — настаивала Ники. — Почему ты не сказала этой леди о мистере Хайленде?
— Ей скажут, — ответила Элл, испытывая ярость от того, что ребенок, зная, кто ее отец, не смеет называть его так.
Элл долго и упорно спорила с X. Д., когда он потребовал, чтобы Ники не звала его ни «папочкой» или «папой», ни даже «отцом». И он заставил ее замолчать, предъявив ультиматум:
— Или ты подчинишься, или нам придется расстаться. Я не могу позволить, чтобы Ники крикнула «папочка», встретив меня однажды на улице города. И лучше если она с самого начала не станет привыкать к этому. Возможно, потом… когда положение изменится…
Элл старательно учила Ники правилам поведения, угодным X. Д.: мистер Хайленд «очень занят», он не может жить с ними вместе, только изредка будет навещать их, но он платит за их дом, еду и одежду.
Но как объяснить Ники, что ее отказались принять в школу, куда принимают всех детей, даже из самых бедных рабочих районов. Это было свыше ее сил!
Между тем Ники продолжала требовать объяснений:
— Мама, ну скажи, когда? Когда я смогу ходить в школу вместе со всеми детьми?
Элл с силой захлопнула дверцу машины, пресекая дальнейшие вопросы. Когда, обойдя кругом машину, она села за руль, Ники уже замолчала. Она поняла по настроению матери, что сейчас лучше не задавать больше вопросов. Элл включила скорость и нажала на газ. «Бьюик» рванул с места, пронесся по улице и завернул за угол с такой скоростью, что на повороте взвизгнули покрышки и машину слегка занесло.
Элл притормозила и только сейчас поняла, в каком направлении ведет машину. Сердце у нее дико заколотилось, но она не повернула назад, а, упрямо вцепившись в руль, увеличила скорость.
Не обращая внимания на улицы, по которым проезжала, она очутилась за городом, на дороге, ведущей вдоль каменной стены и заканчивающейся у огромной кирпичной арки — входа в поместье Хайлендов. Элл увидела арку, но продолжала мчаться, как будто собиралась идти на таран.
Рост Ники уже позволял ей выглядывать из-за приборной доски, и она тоже увидела прямо перед собой возвышающуюся арку.
— Куда мы едем, мама? — спросила она дрожащим голосом.
— Домой, — кратко ответила Элл.
Ники повернулась, глядя на нее с изумлением, но ничего не сказала. Элл прибавила газ. Она больше не в силах была переносить свое неопределенное положение, жить иллюзиями, теряя время на пустое ожидание лучших дней; что-то надо предпринять — ради Ники, иначе та будет расти изгоем, как это было с ней самой. Она должна заставить X. Д. признать их обеих.
Впереди из-под арки показался привратник. Ворота хоть и были, но, как правило, не закрывались, да и кто бы осмелился въехать без приглашения во владения самого Хайленда? Увидев мчавшийся автомобиль, привратник настолько опешил, что застыл, как вкопанный, глядя на него с изумлением.
Интересно, собирается ли он отскочить? Или она должна будет наехать на него? И, едва подумав об этом, Элл тут же нажала на тормоз. Машина зловеще заскрипела шинами и остановилась в нескольких ярдах от арки.
Уронив голову на руль, Элл зарыдала. Ники, дотронувшись до нее, испуганно прошептала:
— Мама? Мама, что случилось?
Элл обняла девочку и крепко прижала к себе.
— Эта женщина… в школе… я хотела, чтобы ты туда поступила…
— Но ты же сказала, что я буду ходить в школу. Ты обещала. Почему же ты плачешь?
Элл вытерла слезы и посмотрела на свою малышку. Она должна увидеть X. Д. и заставить его посодействовать, чтобы Ники приняли в школу. Но этого никогда не добиться, не нарушив все его запреты. А тогда конец всему.
Она должна заработать эту милость от X. Д. таким же путем, как получает все остальное — в обмен на ее собственные услуги.
Глава 4
Если X. Д. не уезжал в Виллоу Кросс по делам компании или в Вашингтон, где обедал с влиятельными правительственными чиновниками, добиваясь льгот для своих табачных изделий, он обычно посещал Элл вечерами во вторник и пятницу. Но хотя был понедельник, Луиза, ее приходящая прислуга, доложила ей, когда они вернулись домой:
— Он сказал, в восемь часов.
Так бывало, когда X. Д. вдруг в последнюю минуту решал навестить ее и просто оповещал о времени своего прибытия. Иногда Элл была недовольна, что рушатся планы на спокойный вечер. Но не сегодня. Сегодня это было как нельзя кстати: надо разрешить проблемы со школой, и как можно быстрее.
Чтобы Ники забыла об утренних неприятностях, Элл повезла ее днем в большой бассейн, где учила нырять и плавать. Уроки, которые когда-то давала ей мать, теперь пригодились. Она передавала свой опыт Ники, что создавало большую близость между ними. Моника погибла, не дождавшись серьезных успехов дочери, да Элл и не обладала врожденным талантом, чтобы добиться мастерства матери. Другое дело Ники; та училась с энтузиазмом и имела необходимые качества, чтобы когда-нибудь стать чемпионкой.
Когда они в три часа вернулись из бассейна, Элл уже ждала Чарлен Палмер из салона красоты, которой она заранее позвонила. К приходу X. Д. она всегда готовилась за несколько часов. Установился определенный, почти религиозный, ритуал, скрашивающий скучное существование, когда она тщательно готовила себя к его приходу.
Два часа уходили на педикюр, маникюр и прическу. Сегодня еще парафиновая маска. X. Д. выработал за время их связи целую инструкцию, как должно выглядеть ее тело, как пахнуть, каким быть на ощупь. Ему нравилось, что с тела были удалены все волосы, за исключением тщательно подстриженного треугольника на лобке, соски должны быть нарумянены. Иногда он указывал, какое белье хочет на ней видеть. Любил, чтобы были надушены определенные места ее тела. Контролировал все до мелочей. Однажды даже дал написанный им сценарий, как она должна себя вести, когда они занимаются любовью, что говорить, в какой момент, как и где до него дотрагиваться.
Она делала все, как он просил. Была готова на любой способ, который он пожелает. Это входило в условия контракта. В пять тридцать женщина из салона красоты ушла, и Элл спустилась в кухню, чтобы приготовить обед. Она любила готовить, это давало ей возможность чувствовать себя женой, а не любовницей. Ходили сплетни, что Джоан никогда не опускается до кухни и во всем полагается на слуг. Элл удвоила свои старания, чтобы показать X. Д., какой хорошей хозяйкой она может быть в его доме.
