единоборский, блин, оценил я. Впрочем, мастер хоть и морщился, но на его клыкастой роже появилась очень знакомая улыбка.
— Повеселимся! — счасливо улыбнулся он.
— Повеселимся, — согласился я, скалясь.
И тут один из духов, вращающихся вокруг орка и завывавший мыслеэмоции о бое и победе, всосался в тулово орчины. А тот стал несколько более небывалый, именно так. Ещё раздался в плечах, глаза натурально засияли.
И рванул он ко мне, опять своим диковатым стилем, с хлёсткими ударами снизу. Вот вообще — ни захватов, ни ударов кулаками. Удары снизу и хлёсткие, в подкинутого противника.
И начал складываться, на моё удивление, пат. Я несколько раз пытался отсушить орчине руки и ноги на встречных ударах — вот вообще с нулевым эффектом. Это с учётом того, что у меня удар кулаком, да и ребром ладони — молот, как он есть. В Стальном на стройке не раз убеждался, да.
Нет, ну можно было бы… Хотя — нужно, дошло до меня. Удары по мне вроде и неопасные, но тросам явно не нравятся. Гудеть начинают гневно, и тут уже не важно: ущерб, который я не замечаю, либо «боевое безумие» на них передаётся. И то хреново, и это нехорошо. Так что надо эти танцы кончать.
— Кащей, надо заканчивать! — появилась надпись на визоре. — Эфир бурлит, что-то нехорошее.
— Я ЧУВСТВУЮ, — оттекстил я в полете, пинаемый орчиной. — Спасибо, что отвлекла.
— Упс…
Но упсы упсами, а заканчивать и вправда надо. Орчина, с радостным оскалом, вымахал метров до трёх, раздался в плечах до полутора, сиял буркалами этаким голубоватым цветом. И соотвествующее гало было вокруг его управляемо-одержимой персоны.
В общем, на следующий бросок я просто расплёлся на тросы, охватывая противника и связывая его. Пару минут тот порычал, подёрхался. Но тросы не рвались, так что, слегка сдувшись и выпустив из себя пару духов орчина обиженно выдал:
— Хорош обниматься! — рычал он. — Дерись, как мужчина!
— Фиг, — сформировал я башку из тросов. — Я дерусь, как Кащей, — заносчиво задрал я башку на тросах, обрастая короной.
Орчина подёргался, попучил уже не сияющие буркалы и, наконец, заржал.
— Победил, победил. Слушай, а ты правда Кашей? — с интересом уставился он на меня.
И… как-то моё традиционное «наполшишечки» в данном, конкретном случае… Ну уж слишком выходило, с учётом того, что я обвит вокруг мускулистого мужика… На хрен, в общем.
— Считай, что так, — расплёлся я и собрался в сбруе.
— Кабан, — протянул он лапу, которую я пожал за предплечье.
— Меня — знаешь. Зелёнка, — кивнул я в сторону Зелёнки, которая сместила боеготовую рогатку в «походное» положение.
— Угу. А ты где байк такой надыбал?
— Я — металломаг, — ответил я. — Это, считай, зачарованная железная болванка, на моей тяге.
— Велосипед, гы-гы, — кисло пошутил Кабан. — Жаль.
— Так, я тебя победил, я тебя освободил…
— Иди нахер, я не такой, — заржал орчина.
— Ты рассказывай давай, робингуд фигов, какого хрена вот всё вот это вот! — возмутился я. — И про вашу банду. Интересно.
— Интересно ему, — хмыкнул орчина, пихая в меня полтинник гривен выигрыша. — Ну слушай.
И расказал Кабан историю байк-клуба Россомахи, а нынче «Зелёные Верволки». Прям капитан на мостике, ржанул я над названием, но про себя — у клубных херово с чувством юмора на тему цветов и символов клуба.
В общем, конец для клуба вышел довольно удачным. Клубный дом был на периферии мёртвого города, клубники мало того, что жили рядом, так ещё и культурно отдыхали в момент ракетного удара. За десяток минут въехали, «что случилось», похватали семьи и кто под руку подвернулся, «в телеги байки впрягали», невесело хихикнула одна девица.
Ну, в общем, что-то там из облучения получили, но мелочи. И народ какой-никакой вытащили, дотелепались по осенней дороге до полумёртвой деревушки и легли хворать. Кто простыл, кто схлопотал облучения неудачно, в общем, понятно. Местные помогали, из заброшенных домов не гнали, даже поделились жратвой, а потом оклемавшиеся росомахи ездили за мародёрной жратвой.
В общем, месяц до изменения у клуба они отходили, и проснулись орками. В дивьей деревушке — полтора старика и две старухи аборигенов проснулись дивьими людьми.
И байки, согласно Идее Великой Энтропии, накрылись этой самой идеей. Но сам Кабан оказался шаманом «безумного боя», что как бы немного заметно и полезно. Он, кстати, своих психованных духов мог и в прочих орков пихать, повышая их кондиции.
— Но совсем кукухой едут, слабаки, — осудил он соклубников. — Использую только когда врагов валить наглухо надо.
— Друг на друга кидаются? — заинтересовалась Зелёнка.
— Только если врага поблизости нет, маленькая шаманка, — оскалился Кабан.
А подруга одного из росомах оказалась звероводом, причём уже… ну, мастером плоти, скорее. То есть, могла не только контролить животин, но и придавать им свойства, направлять развитие.
Деревенька обзавелась какими-то едящими чуть ли не древесину и землю свинотами, бурдюками с молоком вместо коров и прочим домашним зверьём и птичьём, которое уже было метазверьми, после вмешательства звероводки.
Но вот лошадей в умирающей деревушке не водилось, о чём байкерня горевала, но сделать ничего не могли: переться зимой до ближайших поселений через полные нечистиками леса психов не находилось.
Пока к деревеньке не подошла стая верволков. Ну и «орки на волках» кто-то знал, хех. В общем, пришли волчатины пожрать, а превратились в ездовых скотов.
Уже Зелёные Верволки, с гиканьем мотающиеся по округе, попали на глаза начавшим добычу. И их наняли: безопасность маршрутов, карательные операции (а такие были нужны, поскольку поток караванов привлёк всяких бандитов), в общем — безопасность дорог от Горюново. Год клуб мотался и занимался этим, сейчас, при сворачивании основного потока думали потихоньку заняться чем-нибудь другим. Но вот прилетает некий «почтовый дух», от толстого огра, который врёт о Кащее, обмощенничавшем невинных горюновцев на миллионы триллиардов.
Кабан и компания и так собирались перебираться, деньги возвращать горюновцам никто не собирался, так что устроили засаду. Как раз когда жирдяй якобы «собирал» нам гонорар.
— Слушай, Кабан, а с чего сразу убивать не стали, если поверили жирдяю? — заинтересовался я.
— Мы стараемся не убивать. Духи… ну не стоит, в общем, лишний раз. И проверить думал, Женя — звиздобол известный. Могло денег не быть, или вы не при делах.
В общем, попили пивка, да и разъехались. А Зелёнка внимательно всё слушавшая, по дороге, начала в меня (в прямом смысле слова, хех) задавать вопросы. Насчёт в каком я клубе был, всё такое.
— Да ни в каком, Лен. Был другом клуба, это официальное… ну звание, считай — у пятка. А так — один ездил, пока ездилось.
— А для
