* * *
Я не был в жизни счастлив ни минуты.Все было у меня не по-людски.Любой мой шаг опутывали путыСамосознанья, страха и тоски.За все платить — моя прерогатива.Мой прототип — персидская княжна.А ежели судьба мне чем платила,То лучше бы она была должна.Мне ничего не накопили строчки,В какой валюте их не оцени…Но клейкие зеленые листочки?!Ах да, листочки. Разве что они.На плутовстве меня ловили плуты,Жестокостью корили палачи.Я не был в жизни счастлив ни минуты!— А я? со мной? — А ты вообще молчи!Гремя огнем, сверкая блеском стали,Меня давили — господи, увидь!И до сих пор давить не перестали,Хотя там больше нечего давить.Не сняли скальпа, не отбили почки,Но душу превратили в решето…А клейкие зеленые листочки?!Ну да, листочки. Но зато, затоЯ не был в жизни! счастлив! ни минуты!Я в полымя кидался из огня!На двадцать лет усталости и смутыНайдется ль час покоя у меня?Во мне подозревали все пороки,Публично выставляли в неглиже,А жизни так учили, что урокиМогли не пригодиться мне уже.Я вечно был звеном в чужой цепочке,В чужой упряжке — загнанным конем…Но клейкие зеленые листочки?!О Господи! Гори они огнем!И ведь сгорят! Как только минет летоИ дух распада справит торжество,Их дым в аллеях вдохновит поэтаНа пару строк о бренности всего.И если можно изменить планиду,Простить измену, обмануть врагаИль все терпеть, не подавая виду,То с этим не поделать ни фига.…Катают кукол розовые дочки,Из прутьев стрелы ладят сыновья…Горят, горят зеленые листочки!Какого счастья ждал на свете я?
КОЛЬЦО
Я дыра, я пустое место, щель, зиянье,дупло, труха,Тили-тили-тесто, невеста в ожидании жениха,След, который в песке оттиснут,знак, впечатанный в известняк,Тот же выжженный ствол(фрейдистов просят не возбуждаться так).Я дыра, пустота, прореха, обретающая чертыЛишь при звуке чужого эха,по словам другой пустоты.Все устроенные иначе протыкают меня рукой.Я не ставлю себе задачи и не знаю, кто я такой.Я дыра, я пространство между тьмой и светом,ночью и днем,Заполняющее одежду — предоставленный мнеобъем.Лом, оставшийся от прожектана штыки его перелить.Дом, который построил некто,позабыв его населить.Я дыра, пустота, пространство,безграничья соблазн и блуд,Потому что мои пристрастьяограничены списком блюд,Я дыра, пустота, истома, тень,которая льнет к углам,Притяженье бездны и домавечно рвет меня пополам,Обе правды во мне валетом,я не зол и не милосерд,Я всеядный, амбивалентныйполый черт без примет и черт,Обезличенный до предела,не вершащий видимых дел,Ощущающий свое тело лишьв присутствии прочих тел,Ямка, выбитая в твердыне,шарик воздуха в толще льда,Находящий повод к гордыне в том,что стоит только стыда.Я дыра, пролом в бастионе,дырка в бублике, дверь в стенеИль глазок в двери (не с того листолько публики внемлет мне?),Я просвет, что в тучах оставил ураган,разгоняя мрак,Я — кружок, который протаял мальчик,жмущий к стеклу пятак,Я дыра, пустота, ненужность,образ бренности и тщеты,Но попавши в мою окружность,вещь меняет свои черты.Не имеющий ясной цели,называющий всех на вы,Остающийся на постели оттиск тела и головы,Я — дыра, пустота,никем не установленное лицо,Надпись, выдолбленная в камне,на Господнем пальце кольцо.
ПИСЬМО
Вот письмо, лежащее на столе.Заоконный вечер, уютный свет,И в земной коре, по любой шкале,Никаких пока возмущений нет.Не уловит зла ни один эксперт:Потолок надежен, порядок твердРазве что надорванный вкось конвертВыдает невидимый дискомфорт.Но уже кренится земная ось,Наклонился пол, дребезжит стеклоВсе уже поехало, понеслось,Перестало слушаться, потекло,Но уже сменился порядок строк,Захромал размер, загудел циклон,Словно нежный почерк, по-детски строг,Сообщает зданию свой наклон.И уже из почвы, где прелый лист,Выдирает корни Бирнамский лесИ бредет под ветреный пересвистНапролом с ветвями наперевес,Из морей выхлестывает вода,Обнажая трещины котловин,Впереди великие холода,Перемена климата, сход лавин,Обещанья, клятвы трещат по швам,Ураган распада сбивает с ног,Так кровит, расходится старый шрам,Что, казалось, зажил на вечный срок.И уже намечен развал семей,Изменились линии на руке,Зашаталась мебель, задул Борей,Зазмеились трещины в потолке,И порядок — фьють, и привычки — прочь,И на совесть — тьфу, и в глазах темно,Потому что их накрывает ночь,И добром не кончится все равно.Этот шквал, казалось, давно утих,Но теперь гуляет, как жизнь назад,И в такой пустыне оставит их,Что в сравненье с нею Сахара — сад.Вот где им теперь пребывать вовекГде кругом обломки чужой судьбы,Где растут деревья корнями вверхИ лежат поваленные столбы.Но уже, махнувши на все рукой,Неотрывно смотрят они туда,Где циклон стегает песок рекойИ мотает на руку провода,Где любое слово обреченоРасшатать кирпич и согнуть металл,Где уже не сделаешь ничего,потому что он уже прочитал.
* * *
Что-нибудь следует делать со смертьюИбо превысили всякую сметуТраты на то, чтоб не думать о ней.Как ни мудрит, заступая на смену,Утро, — а ночь все равно мудреней.Двадцать семь раз я, глядишь, уже прожилДень своей смерти. О Господи Боже!Веры в бессмертие нет ни на грош.Нет ничего, что бы стало дорожеЖизни, — а с этим-то как проживешь?Век, исчерпавший любые гипнозы,Нам не оставил спасительной позы,чтобы эффектней стоять у стены.Отнял желания, высушил слезыИ отобрал ореол у войны.Что-нибудь следует делать со смертью,много ли толку взывать к милосердью,Прятаться в блуде, трудах и вине?Все же мне лучше, чем дичи под сетью.Два утешенья оставлены мне.Первое — ты, моя радость, которойЯ не служил ни щитом, ни опорой,Но иногда, оставаясь вдвоем,Отгородившись засовом и шторой,Мы забывали о том, что умрем.Ты же — второе, мой недруг, которыйГнал меня плетью, травил меня сворой,Мерил мне воздух и застил мне свет,Ты, порождение адской утробы,Ужас немыслимый мой, от кого быРад я сбежать и туда, где нас нет.
* * *
Где милые друзья? Давно терплю немилых.Где Родина моя? Ее простыл и след.Я не люблю тебя, но быть один не в силах.Мне надоело жить, но вариантов нет.Грязь, каша снежная, ноябрьская промозглость,Невидимых домов дрожащие огни…И ты терпи меня: мы миновали возраст,В котором выбирать хоть что-нибудь могли.
* * *
…Но поскольку терпеть до прекрасного дняВсепланетного братства и чтения вслух,Осушения чаши по кругу до дна,Упразднения дрязг и отмены разрух,Возглашения вольностей, благ и щедрот,Увенчания лучших алмазных венцом,Единенья народов в единый народИ братания пахаря с праздным певцом;Но поскольку дождаться, покуда по всейХоть и куцей, а все ж необъятной стране,От холодных морей до палящих степейКолесницей прокатится слух обо мне,Собирая народы обратно в союз,Где приходится всякое лыко в строкуИ поныне достаточно дикий тунгусГорячо говорит обо мне калмыку,Где не заклан телец, а делец заклейменИ не выглядит руганью слово "поэт",Но уж раз дожидаться подобных временУ меня, к сожалению, времени нет,Я прошу вас сегодня, покуда мы тутИ ещё не покинули этот предел,Хоть и время похабно, и цены растут,И любовь иссякает, и круг поредел,И поэтому в зубы не смотрят коню,Даже если троянского дарят коня,Но покуда ваш род не иссох на корню,Я прошу вас сегодня не трогать меня.
* * *
