несколько раз кто-то замечал меня здесь. Лишь трижды мне приходилось погружаться в ту версию себя, которую я ненавижу в единственном месте, где я обретаю полную свободу.
Арбузная жвачка на языке приобретает горьковатый привкус.
Когда я поворачиваю голову, то вижу пару больших любопытных зеленых глаз, устремленных на меня. Лучи света бьют по нашим лицам, пока я рассматриваю ее: волны черных кудрей, милое красное платье, вырисовывающее ее миниатюрную фигурку.
Она похожа на всех и в то же время ни на кого. Четкие, мелкие черты лица, из-за которых трудно поверить, что я ее не узнаю, но этого достаточно, чтобы я могла принять ее за кого-то другого.
— Мы знакомы? — спрашиваю я честно обвиняющим тоном, моя защита пытается отступить, но медлит из-за наркотиков.
Небольшая улыбка искривляет ее губы, когда она кивает.
— Лира Эббот. Мы вместе учились в старшей школе, средней и начальной.
Мои брови хмурятся. Пытаться найти ее в своей памяти оказалось непросто, может, из-за ситуации, а может, потому что я просто не могу вспомнить. Все, что было до похищения, расплывчато.
— Ничего страшного, если ты меня не помнишь. Мы едва знали друг друга, не говоря уже о том, чтобы разговаривать. Но я просто хотел подойти и…
— Если ты подошла сказать, что сожалеешь, или спросить о том, что случилось, — огрызаюсь я, глубоко выдыхая, раздувая ноздри, — то можешь уходить. Я об этом не разговариваю. Прости, что разочаровала.
Мои руки отталкивают мое тело от барной стойки, готовые раствориться в толпе. К ее достоинству, ее лицо остается спокойным, не задето моим тоном и явным обвинением. Похоже, что, что бы я ни сказала, она останется дружелюбной.
— Я пришла, чтобы купить тебе выпить, — она машет рукой за спину. — Ну, мы хотели угостить тебя выпивкой.
Еще два человека стоят позади нее, достаточно далеко, чтобы я сначала их не заметила.
Сэйдж Донахью с годами становится только красивее. Это краткий экскурс того, почему все были так очарованы ею в старших классах.
Возлюбленная Пондероза Спрингс, с ее естественными волнами клубничного блонда, веснушчатой бледной кожей и фирменными красными губами. Но сейчас в ней есть нечто большее. Возраст, зрелость, мягкость, ожидание…
Я провожу языком по нижней губе.
— Почему?
Заметив Сэйдж, кусочки головоломки складываются в единое целое.
Лира беззаботно пожимает плечами, отпивая свой коктейль оранжевого цвета, от которого у меня возникает желание сделать глоток.
— Никому не нужно выглядеть так одиноко в клубе.
— Я не одинока, — пытаюсь возразить я, защищаясь, но мне кажется, что это больше похоже на поражение. — Кроме того, разве я не должна купить вам три напитка? Ведь благодаря вашим парням я стою здесь, верно? Это меньшее, что я могу сделать.
— Муж, — новый голос достигает моих ушей. — И ты нам ничего не должна. Она просто старается быть милой.
Я перевожу взгляд на ее руку, обхватившую бокал. На безымянном пальце красуется татуировка в виде сплошной черной линии.
Я впервые вижу Брайар Лоуэлл вживую, она придвигается чуть ближе к Лире, которая на несколько дюймов ниже ее ростом. Проницательные глаза наблюдают за мной. Она настороже, готовая защитить свою подругу, если я отпущу еще одно язвительное замечание.
Если бы я была азартной женщиной, то поставила бы на то, что эта готовность защищать окружающих — причина, по которой один из самых жестоких и печально известных мужчин Пондероза Спрингс выбрал именно ее.
Я не сразу заметила и узнала их, но они точно узнали меня. Парни из Холлоу сыграли огромную роль в раскрытии «Гало». Кто знает, что случилось бы, без их помощи, с сотнями пропавших девушек.
— Послушай, — у меня перехватывает горло, когда я пытаюсь сглотнуть, мне нужно еще выпить. — Я не та девушка, с которой вам нужно быть милой. Я дерьмовый человек и еще худший друг. Вы могли бы найти себе кого-нибудь получше.
— Добро пожаловать в гребаный клуб, цыпочка. Но Лира хорошо умеет подбирать бродяг, — Сэйдж кладет руки на плечи Лиры и игриво сжимает их, прежде чем посмотреть на меня. — О, а это дерьмо про злую девчонку? На нее это не действует. Так что ты можешь прекращать свое экстази путешествие и сказать «да». Поверь мне, так гораздо проще.
В старших классах Сэйдж возможно и не взглянула бы на меня. А эта версия? Я с ней не знакома.
Прикусываю нижнюю губу.
Блядь. Из моего горла вырывается стон.
Экстази невероятен. Это лучший наркотик, но когда он начинает действовать? Он не берет пленных. Не зря его назвали приятным. Когда он начинает действовать, не остается ничего, кроме красоты, даже в этом уродливом мире.
Внутри теплится надежда. Эйфория бурлит в моих венах, тепло распространяется до самых пальцев ног. Я не могу найти причину, чтобы не сказать им «да». Я хочу свободно упасть в объятия мира, в котором я заслуживаю любви.
— Один шот? — я приподнимаю бровь.
— А разве может быть только один? — Сэйдж ухмыляется. — Что ты пьешь?
Я зачесываю выпрямленные волосы за спину, не торопясь, чтобы почувствовать пряди под пальцами.
— Есть что-то кроме текилы?
Брайар, впервые с тех пор как она появилась, улыбается.
— Слава богу, — она выдыхает и машет рукой Тинкс. — Я устала напиваться водкой с этими сучками.
* * *
Сэйдж была права. Одной рюмкой дело не ограничилось.
Когда по моим венам течет Молли9, а алкоголь проникает в организм, все вокруг приобретает яркие краски. Клуб — это калейдоскоп, ослепляющий мои глаза дымкой блаженства.
Ничто плохое не может коснуться меня здесь.
Неоновые огни пульсируют над полупрозрачным танцполом под моими ногами в такт музыке. Ди-джей миксует одну песню с другой, соединяя их воедино. Из колонок звучит новая песня, и клубничная голова справа от меня визжит, перекрикивая окружающий шум.
Ее тонкие, теплые руки хватают меня за плечи, раскачивая взад-вперед. Сияние огней на ее потной коже заставляет меня улыбнуться еще до того, как она заговорит.
— Мне нравится эта гребаная песня!
Моя голова откидывается назад от смеха. В этой толпе я лишь маленькая частичка огромного мира. Повсюду тела, блуждающие руки, покачивающиеся бедра. Сердце колотится в груди, голова плывет.
Я осматриваю небольшой круг девушек вокруг себя, когда Сэйдж отпускает мое тело. Руки Лиры и Брайар переплетены, они держатся друг за друга, танцуя синхронно. Их спины прижаты друг к другу, в волосах — вихрь светлых и черных прядей.
Светская беседа, которую мы вели раньше, сократилась до заказа напитков и криков о любимых песнях. Может быть, мы поговорили? А может, и нет? Я знала только, что
