Сура XIX (Мария) специально восхваляет Пресвятую Деву: “Прославляй Марию в Коране, прославляй день, когда она удалилась от семейства своего к Востоку”.
“Пой хвалу Марии, сохранившей девство свое неприкосновенным. Мы вдохнули в нее Духа Нашего. Она и Сын Ее были дивом Вселенной” (Сура XXI, Пророки).
“Иисус, сын Марии, есть посланник Всевышнего и Слово Его. Бог ниспослал Его в Марию. Он – дыхание Божие” (Сура IV, Женщины).
В той же IV Суре Мухаммед утверждает, что Иисус не был умерщвлен, а прямо взят на небо, и в день всеобщего воскресения будет свидетельствовать против недостойных иудеев и христиан. Таким образом, представление Мухаммеда о Христе соединяет две противоположные идеи, воспринятые им от различных христианских сект и ничем не связанные между собою. Вместе с эвионитами (иудействующими христианами) Мухаммед признает Христа за великого пророка в ряду других пророков и вместе с гностиками-докетами видит в Нем особое небесное существо, не подлежащее даже закону смерти.
При таком отношении Мухаммеда к христианству неудивительно, что некоторые его последователи, когда усилились гонения, решили искать убежища в той христианской стране, которая и этнографически, и политически стояла всего ближе к арабам Мекки, именно в Абиссинии. В 615 году 11 мусульман отправились через Красное море под покровительство негуса Аксум-ского. Положение Мухаммеда в Мекке от этого не улучшилось, и в минуту душевного упадка он решился идти на сделку и попытаться примирить истину единобожия с языческим культом его родины. Ведь “люди писания” все признают, кроме единого Бога, высшие существа, называемые ангелами. Христиане сверх того считают своего пророка Сыном Божиим и воздают религиозное почитание Его Матери и множеству духов умерших святых; нельзя ли признать и национальные божества арабов-идолопоклонников за что-то среднее между Богом и людьми, за ангелов Аллаха и ходатаев перед Ним? Вдохновленный этой мыслью, которую он потом признал за внушение сатаны, Мухаммед произнес однажды около Каабы следующее изречение: “Думали ли вы, как должно, об Аллат, и Узза, и Манат, о третьей между ними? Воистину это небесные лебеди, воистину можно положиться на их ходатайство”. Аллат, Узза и Манат были женские божества из наиболее чтимых арабами. Мекканцы, враждовавшие против Мухаммеда не за его поклонение Аллаху (который тоже имел свое место в Каабе), а за его нападение на прочих богов, с радостью приветствовали перемену в его настроении и, собравшись вокруг него, слушали все, что он далее говорил; а когда он закончил свою проповедь возгласом: “итак, преклонитесь перед Аллахом и служите Ему!” – все присутствовавшие пали на колена и благословляли имя Аллаха. Молва о примирении между Мухаммедом и корейшитами дошла до мусульман, поселившихся в Абиссинии, и побудила их вернуться на родину. Но когда они возвратились, то положение дел опять переменилось. Архангел Гавриил, или собственная совесть Мухаммеда, заставил его отречься от допущенной сделки. Убедившись, что она была внушена ему сатаною, он на том же месте у Каабы провозгласил свое отречение: “Думали ли вы, как должно, об Аллат, и Узза, и Манат, о третьей между ними? Как? У вас самих было бы мужеское потомство, а у Него (Аллаха) только женское? Вот был бы неподобающий дележ!” Впоследствии Мухаммед так говорил об этом случае:
“Чуть было неверные не заставили тебя (говорит Аллах Мухаммеду) покинуть Наше учение и выдумать нечто другое от Нашего Имени. Уступчивостью своею ты купил бы дружбу их. Когда бы Мы не утвердили сердце твое, близок ты был, близок к тому, чтобы исполнить желание их. Если бы последовал ты им, немощь жизни и смерти испытал бы ты и гнева Нашего не избежал бы ты” (Сура XVII, 76 – 78).
Разумеется, разочарование мекканцев вследствие этого отречения усилило преследования против мусульман. В 617 году последовало второе, более обширное переселение в Абиссинию: туда отправились 83 мужчины и 18 женщин, во главе переселенцев был Осман со своею женой, дочерью Мухаммеда. Корейшиты потребовали от негуса их выдачи, но получили отказ. Большая часть этих переселенцев впоследствии вернулась обратно.
Чтобы отнять у Мухаммеда последнюю опору, корейшиты обратились к Абу-Талибу, требуя, чтобы он образумил своего племянника. На увещевания дяди Мухаммед отвечал: “Если бы они давали мне солнце в правую руку и месяц в левую с тем, чтобы я оставил это дело прежде, чем Бог даст ему победу или я погибну за него – не оставил бы его”. Сказавши это, он хотел уйти, но Абу-Талиб удержал его, говоря: “Проповедуй все, что хочешь, сын брата моего! Я ни за что никогда не покину тебя”.
Однажды Мухаммед сидел на площади, недалеко от Каабы. Один из главных противников ислама между корейшитскою знатью, прозванный мусульманами Абу Джахль, то есть отец невежества, подошел к нему и стал осыпать его насмешками и ругательствами. Мухаммед не отвечал ни слова. В это время дядя его, Хамза, не принадлежавший к мусульманам, человек огромного роста и силы, возвращался с охоты. Не стерпевши обиды племяннику, он подбежал к Абу Джахлю и, ударив его луком по лицу, так, что потекла кровь, закричал: “Ты смеешь ругаться ему, когда и я той же веры и исповедую то же, что и он исповедует. Возврати мне мой удар, если смеешь!”. Тот не решился на единоборство и сделался с тех пор ревностным мусульманином. Около этого же времени обратился в ислам Омар Ибн-Хаттаб, будущий халиф, покоритель Египта и Сирии.
Глава XI. Новые преследования и личные несчастья Мухаммеда. – Расширение горизонта
Эти новые успехи ислама, придавая смелости Мухаммеду и его приверженцам, еще более ожесточили его противников. В 617 году корейшиты уговорились между собой прервать всякие сношения с мусульманами, не допускать их к Каабе, ничего им не продавать и не покупать у них. Поставленные вне общего закона, последователи Мухаммеда должны были запереться в отдаленном от городского центра квартале, где находился дом Абу-Талиба, вследствие чего вся эта местность называлась оврагом Талиба.
Мухаммеду пришлось поневоле расширить свою проповедь, перенести ее из запертой для него Мекки в другие места. В течение четырех мирных месяцев, кроме большой ярмарки в Мекке, бывали также многолюдные торжища в Мине, Указе и других местечках Хиджаза. Мухаммед отправлялся туда и проповедовал ислам. Хотя эта проповедь была безуспешна, главным образом вследствие противодействия корейшитов, зорко следивших за опасным человеком, однако важно было, что новая религия стала известна вне Мекки и что провозвестник ее вышел из пределов узкой местной деятельности. Он должен был остаться на этом новом пути и тогда, когда корейшиты (в 619 году) отменили свой уговор против мусульман и согласились принять их опять в общение, – ибо условием для этого они поставили, чтобы Мухаммед не проповедовал в Мекке. Таким образом, ослепленные враги сами толкали ненавистного им пророка на более широкое поприще деятельности и вынуждали его к осуществлению замысла, рокового для защищаемых ими преданий и порядков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
