Их взгляды встретились и зацепились. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были неумолимое тиканье часов, потрескивание огня и глубокое, ровное дыхание Лили.
Потом Ава отвела глаза и отдала ему дочку.
— Пожалуй, я пойду посмотрю, не надо ли что-нибудь сделать на кухне. Муна после обеда все время была с нами.
— Я уверен, что все в порядке. У нас в доме есть помощница.
— Правда? Я ее не видела.
Джаред бережно прижал дочку к себе и прошептал:
— Она старается не попадаться бабушке на глаза. Я нанял эту женщину помогать по хозяйству, чтобы Муна наконец-то отдохнула, но моя упрямая бабушка, вместо того чтобы быть благодарной, обиделась.
Ава тихонько засмеялась.
— Лили тоже бывает упрямой, когда хочет что-то сделать сама. Должно быть, она унаследовала это от Муны.
Сказав это, она побледнела. Ей стало опять стыдно и грустно оттого, что она прятала Лили и от доброй Муны. Но теперь этого уже не исправить. Что сделано, то сделано.
— А ты с нами не поднимешься? — с надеждой спросил Джаред. — Ты ведь верно сказала — незнакомый дом, незнакомая постель.
Она покачала головой.
— Я посижу пока здесь. Хочу, чтобы ты побыл с ней это время.
— Если передумаешь, ее комната наверху, вторая дверь справа. — Джаред шагнул к лестнице.
— Ой, подожди-ка, — окликнула Ава и вытащила из своей синей спортивной сумки какую-то книгу. Лили иногда ненадолго просыпается, когда я ее укладываю, и любит, чтобы ей немножко почитали. Ава подошла и протянула ему книгу «Дающее дерево». — Это ее любимая.
Черный бархат ночного неба был усыпан сверкающими алмазами звезд. Опершись на перила просторного балкона своей комнаты, Ава окинула взглядом владения Джареда. Прохладный воздух ласкал кожу; она закрыла глаза и вдохнула аромат роз и… сена.
— Тебе нужно что-нибудь еще?
Ава вздрогнула от звука желанного голоса и увидела на соседнем балконе Джареда. У нее перехватило дыхание. Значит, их комнаты рядом? Разумно ли это с его стороны?
Пятнадцать минут назад он казался гораздо мягче и нежнее, когда укладывал Лили в кроватку.
Сейчас перед ней стоял сильный мужчина, одетый в трикотажную рубашку и джинсы, который занимал почти все пространство балкона. Мягкий свет из комнаты окружал туманным ореолом его высокую, хорошо сложенную фигуру. Джаред на самом деле являлся самым сексуальным из всех ныне живущих мужчин, а их кровати разделяла лишь стена.
Четыре года назад она стояла бы рядом с ним, обнимала его, целовала бы эти соблазнительные губы, когда и сколько захочет. Но теперь…
— Подушки, может, еще одно одеяло? — Джаред запустил пальцы в свои густые черные волосы.
Как бы Ава хотела сделать то же самое.
— Нет, все отлично. Утром ты от нас избавишься. Спасибо за… гостеприимство.
Он скрестил руки на груди, прислонился к перилам.
— Звучит так, словно у нас здесь загородный пансионат.
— В таком случае, дай мне ключ от мини-бара.
— Что, необходимо принять дозу «Милки-Уэй»?
— Просто умираю. — Ава покачала головой и тихо засмеялась. — Не могу поверить, что ты все еще помнишь.
Мужчина оттолкнулся от перил и улыбнулся.
— Дело ведь было нешуточное. Не будет «Милки-Уэй» — не будет поцелуя. Не будет поцелуя — не будет… — Он резко замолчал и сунул руки в карманы джинсов.
Аве стало жарко, хотя дул прохладный ветерок.
Она отдалась сугубо личным воспоминаниям, которые до сих пор хранила глубоко в сердце. Каждый вечер у нее на тумбочке появлялся батончик «Милки-Уэй». И каждую ночь, когда ей удавалось выбраться, чтобы встретиться с ним, она долго благодарила Джареда. Потом они вместе съедали батончик.
— Послушай, я тут подумал, — прервал ее воспоминания Джаред, — что ожесточение между родителями — это плохо для ребенка. Я готов вести себя корректно, если ты тоже согласна.
В этот момент Ава согласилась бы с чем угодно ради него. Она с трудом сглотнула.
— Корректность меня устраивает.
Вдруг его взгляд остановился на ее волосах. Он подошел к краю балкона.
— Не шевелись.
Джаред протянул руку, легко коснувшись ее лица. От ощущения его теплой ладони Ава чуть не растаяла. Мужчина отстранился, держа двумя пальцами белую ночную бабочку. Он подкинул ее в воздух, проводил взглядом и произнес;
— Пленница Парадиза.
Ава перестала дышать. Точнее не скажешь, он попал в самую точку.
Их глаза встретились на мгновение, но и этого оказалось достаточно, чтобы женщина вся затрепетала. Джаред отвернулся и ушел в свою комнату, бросив через плечо:
— Спокойной ночи, Ава.
Она смотрела ему вслед, полная благодарности тому, кто все это слышал там, наверху, за этими безупречной красоты звездами: ведь Джаред сказал «спокойной ночи», а не «прощай».
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Ава лежала рядом, прижимаясь к нему обнаженным телом; ее волосы разметались на подушке, а глаза молили о продолжении.
— Джаред… — Она шептала его имя, руки ласкали его плечи. — Джаред, пожалуйста…
Когда она так просила, он никогда не мог ей отказать. Перекатившись быстрым грациозным движением, он оказался сверху, а она — под ним. Он уже был готов слиться с ней в одно целое…
— Джаред! Проснись!
Он резко открыл глаза, сердце колотилось как бешеное. Потоки солнечного света заливали комнату, а Ава лежала под ним, придавленная тяжестью его тела. На мгновение Джаред подумал, что это продолжение его сна. Но нет. Ава была полностью одета, и у нее в глазах он не заметил желания, которое видел минуту назад. Темно-зеленые глаза глядели обеспокоенной — Что ты здесь делаешь? — спросил он охрипшим от сна и вожделения голосом.
— Что я здесь… — Ава буквально задохнулась от гнева и испепелила его взглядом. — Ты схватил меня и подмял под себя!
— Да не подо мной, черт возьми! Что ты делаешь в моей комнате?
— Лили заболела, Джаред, — взволнованно сказала она, пытаясь встать. — Похоже, у нее жар.
В следующую секунду он был уже на ногах.
— Что случилось?!
— Может, что-то съела вчера. — Ава поднялась наконец с кровати. — У нее болит живот и…
Она замолчала, потому что ее взгляду предстало совершенно обнаженное тело Джареда, к тому же физиология предательски выдавала его возбуждение.
Пробормотав проклятие, он сдернул с постели простыню и завернулся в нее.
Щеки Авы запылали ярким румянцем.
— Я пошла бы к Муне, но не знала, где ее комната.
— Зачем тебе ходить к Муне? — спросил Джаред напряженным голосом. — Я же отец Лили. Ты пришла ко мне.
— Да, пришла, а ты практически… — она кивнула в сторону кровати.
— Я же спал, Ава, и не знал, черт возьми, что делаю! — Он вопросительно приподнял одну бровь. Ты можешь отвернуться на минуту?
