Он кивнул. Идея войти в Волчье логово не доставляла ему удовольствия, но обойти ее было невозможно. Вручить этот кусок дерьма стае Родригес было единственным способом показать им свои намерения по отношению к Мелине.
Если они все еще не будут принимать его или доверять ему, так тому и быть. Он не собирался уходить от нее.
***
– Улики вот, Мелина, – сказал Карлос с сочувствием в голосе.
Она с удовольствием посмотрела на бумаги, которые два других брата положили на обеденный стол ее родителей. Она могла любить своих братьев, но сейчас она не могла бороться с болью, пронизывающей ее. Они были убеждены, что Кирнан предал ее, и у них буквально кружилась голова от желания доказать ей это. Ну, кроме Карлоса. Он просто выглядел так, будто ему было жаль ее.
Что было так же раздражающе.
– Значит, ему позвонил Уберто Маццони, и стая Маццони дала его ковену немного денег?
– Много денег, – сказал Карлос.
– А на улице ходят слухи, что Маццони видели в городе и они спрашивали о тебе. Без сомнения, они стоят за попыткой похищения, – сказал Мигель.
– Тогда почему он спас меня той ночью?
Мигель пожал плечами и открыл рот, но, прежде чем он успел ответить, в передней части дома раздался тревожный шум.
– Оставайся здесь, – приказал Карлос, когда трое ее братьев вышли из комнаты.
Подавив разочарованный рык, она последовала за ними, торопясь через роскошный дом, но остановилась, когда добралась до коридора, который вел в фойе у входной двери.
Голос Кирнана окутал ее, низкий и сердитый, когда они с отцом обменивались горячими словами. После нескольких минут крика она поняла, что Кирнан принес Уберто Маццони и головы четырех оборотней в ее стаю в качестве подношения. Она знала, что ей, вероятно, следовало бы чувствовать отвращение, но она улыбнулась про себя. Он сделал это для нее. Она знала, что ее братья ошибались, и ей было все равно, во что они верили. Ее волновало только то, что Кирнан не предал ее.
Продолжая молчать, она продолжала слушать, как он говорил с ее семьей.
– Уберто не хотел, чтобы она пострадала, – сказал Кирнан.
– Это должно что-то значить для меня? – Спросил ее отец.
– Я знаю о ее целительских способностях. Я думаю, что Альфа Маццони болен или ранен и нуждается в ней.
Мелина знала, что если это правда, то Альфа Маццони должен быть близок к смерти. Иначе они могли бы попросить ее использовать свои целительные способности. Но если Альфа был близок к смерти, она не сможет помочь ему, не истощив всю свою энергию и, возможно, не убив себя в процессе. А ее отец никогда бы не позволил ей рискнуть помочь ему, если бы это подвергло ее возможной опасности.
– Спасибо, что подбросили этого ублюдка. Я прослежу, чтобы он рассказал мне все, что знает.
– Я хочу видеть Мелину.
Слова Кирнана были тихими, напряженными, но благодаря своим экстрасенсорным способностям она услышала его.
Ее отец сказал «нет», и пока они продолжали спорить, она поспешила обратно через дом. Она знала, где расположены солдаты ее отца, и, хотя они были очень хороши в том, что делали, они должны были держать людей снаружи, а не внутри. И никто не ожидает, что она попытается уйти.
Особенно сейчас.
Если ее семья не собирается впускать Кирнана после того, что он только что сделал, она пойдет к нему сама.
Используя свой маленький рост и знание дома своей стаи, она выскользнула через боковую дверь и пошла вдоль стены дома, пока не достигла угла стены. Оглядевшись, она заметила четырехдверный седан рядом с каменной дорожкой, ведущей прямо к входной двери, и внедорожник дальше по подъездной дорожке. Багажник седана был открыт, и один из ее братьев вытаскивал из него голову оборотня.
Ладно, это было действительно отвратительно, теперь, когда она действительно увидела это. К горлу подступила желчь, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем она заметила, как ее отец и брат провожают Кирнана. Они не пытались убить его, но и не были нежными.
Потребность защитить его поднялась в ней, злая, злобная вещь, которую она не могла контролировать. Он только что помог ей, рисковал своей жизнью, чтобы защитить ее, а они так с ним обращаются?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Держась в тени, она помчалась по подъездной дорожке и выскочила на дорогу. Стараясь не высовываться, она поспешила вниз по улице, останавливаясь только для того, чтобы спрятаться в кустах на переднем дворе своего соседа.
Когда она увидела огни внедорожника, выезжающего с подъездной дорожки ее родителей, она выбежала на улицу, блокируя его. Автомобиль немедленно затормозил.
Кирнан вышел и притянул ее к себе, прежде чем Мелина успела сказать, что слышала, что он сделал для нее. Подхватив ее, он поспешил обратно к внедорожнику и скользнул на заднее сиденье, усаживая ее себе на колени.
Он был весь в крови, и его темные волосы были в беспорядке. Протянув руку, она нежно коснулась его щеки.
– Ты в порядке?
– Это не моя кровь, – сказал он грубым голосом, его глаза были непроницаемы.
Вампир с водительского сиденья фыркнул. Темные волосы, темные глаза, похожее на Кирнана мускулистое телосложение. Она попыталась найти фотографии ковена Дойла в интернете, и это было почти невозможно, но она не сомневалась, что это был один из его братьев.
Другой вампир бросил на нее беглый взгляд, полный недоверия и неприязни. Кирнан зарычал на него.
– Езжай и не смотри на нее так.
Несмотря на ситуацию, она уткнулась лицом в его шею.
– Он твой старший брат? – Прошептала она, хотя другой вампир мог ее услышать.
– Да, – хватка Кирнана вокруг ее талии стала крепче. – Ронан, это Мелина, – сказал он брату.
В ответ она получила только хмык. Ну, это и еще один темный взгляд от него в зеркале заднего вида.
– Я думаю, что у старших братьев и сестер, у всех есть этот защитный взгляд смерти, – пробормотала она так же тихо, как и раньше.
Из груди Кирнана вырвался тихий приглушенный рокот.
Она осторожно провела пальцами по его руке. Его кожаная куртка была разорвана, как она догадалась, когтями, но кожа была безупречной.
– Это твоя кровь, – сказала она обвиняюще.
– Это не имеет значения, – успокаивающе сказал он, поглаживая ее по спине и по руке, касаясь везде, где только мог.
Это имело значение, но у него было упрямое, чисто мужское выражение лица, с которым ей не хотелось бороться. Ей просто хотелось насладиться его объятиями. Прислонившись к нему, она положила голову ему на плечо. Ее семья так разозлится, когда узнает, что она ушла, но ей было все равно. Кирнан защищал ее, хотя все инстинкты, которыми он обладал, должны были подсказать ему обратное.
– Значит, стая Маццони хотела похитить меня и заплатила тебе за это?
– Да. И у меня такое чувство, что Уберто Маццони умрет в течение часа.
Она вздрогнула, зная, что это правда.
– Спасибо тебе за то, что ты сделал.
Он хмыкнул, и она поняла, что это был единственный ответ, который она получит. Его пальцы легонько забарабанили по ее спине, вверх и вниз в успокаивающем ритме. Машина попала в выбоину, но она едва почувствовала это. Она понятия не имела, куда они едут, и ей было все равно. Быть в защитных объятиях Кирнана – вот все, что имело значение.
Наконец он заговорил, его тихие слова прорезали тишину автомобиля.
– Я пытался сегодня дозвониться до тебя.
– Я знаю. Мои братья забрали мой телефон, – она не запомнила его номер, поэтому у нее не было возможности связаться с ним. – Куда мы едем?
– Мы не можем вернуться в квартиру, но у меня есть место, где мы сможем спрятаться, – сказал его брат, взглянув в зеркало заднего вида. Он резко свернул в жилой район, который она узнала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Хотя никто из них не говорил ей об этом, она поняла, что он хотел убедиться, что у них нет хвоста.
– Мне нужно позвонить в свою стаю и сообщить им, что я в порядке.
Она не хотела тратить время на то, чтобы оставить записку на случай, если кто-нибудь найдет ее до ее побега.
