— было изготовление автоматических определителей номеров, АОН. Поначалу это были небольшие коробочки, которые устанавливались перед телефонным аппаратом и питались от сети, потом их начали встраивать прямо в корпус. Стоили они тоже прилично, но спрос на них был безумный — вплоть до того момента, как эта услуга начала внедряться на заводском уровне. Правда, сейчас были серьезные проблемы с микропроцессорами, и эти проблемы останутся актуальными чуть ли не до середины девяностых. Но, наверное, достать их всё-таки можно — всё в том же Покровском-Стрешнево. И, кажется, именно сейчас заваривалась какая-то каша с отечественными персоналками, которые тоже предлагалось собирать самому — и тоже из набора деталей и печатной платы.
Я почувствовал, что оказался у распахнутой двери в мир невиданных возможностей и гор денег, перед которыми меркли любые заработки в стройотрядах. И я даже растерялся, не зная, с чего начинать — всё было очень вкусное и привлекательное. Главное было не обосраться в процессе превращения в нового русского.
* * *
— Ты о чем задумался? — спросила Алла.
В кино мы не пошли, так и не сделав выбор между боевиком без Сталлоне и недокомедией с Мироновым. Вместо этого мы двинулись вниз по Горького, в сторону Кремля — мимо того самого гастронома, за большими окнами которого толпы народу пытались приобрести коричневую смерть, и мимо большого книжного магазина, заходить в который при наличии у Аллы огромной библиотеки было попросту глупо. В моём будущем на место этой улицы вернули царскую Тверскую. Мне же больше нравилось название Пешков-стрит, как величали эту улицу советские хиппи, недобитые кровавой гебнёй.
— Слушай, а почему у вас нет видеомагнитофона? Обычно все из-за границы привозят именно это… ну, в дополнение к прочим излишествам…
В принципе, с техникой в квартире Аллы всё было также хорошо, как и с деликатесами. На кухне имелась красненькая «Юность Ц-401» — она стояла на холодильнике и позволяла поглощать пищу под советские телепередачи. Эта «Юность» считалась переносной и имела сверху ручку, но при этом весила почти двадцать килограмм, и мне хотелось бы посмотреть в глаза тем, кто посчитал, что эту махину можно сдвинуть с места одной рукой.
У бабушки в комнате стоял старенький черно-белый «Рубин», и вечерами, идя на кухню или в туалет, я слышал, что он работал с чуть прибавленным звуком. Но телепередачи в СССР шли только до полуночи, до полноценного ночного вещания оставалось несколько лет, так что это своеобразное дополнение к нашей импровизированной шумоизоляции, которую я всё-таки установил уже в воскресенье, прекращало работать достаточно рано. Но я отметил, что Елизавета Петровна оказалась очень тактичной и понятливой женщиной, хорошо знающий трудности совместного быта, и дал себе слово порасспросить её о былом, причем записывая её воспоминания для неблагодарных потомков. Алле я о хитрости её бабушки рассказал сразу, и мы совместно согласились, что наши интимные игрища тоже должны заканчиваться вместе с передачами Центрального телевидения[8].
Для контроля этого процесса в папиной — теперь нашей — комнате имелся совсем новенький цветной «Рубин Ц-266Д», как было написано на панельке справа внизу, за которой скрывался блок разъемов, вполне продвинутых для этого года, но для меня выглядевших как нечто из каменного века. Этот аппарат был относительно передовым изобретением советской промышленности, его очень любили все установщики декодеров, поскольку у него имелся отдельный модуль цветности, который можно было заменить на другой — со встроенными декодерами PAL, SECAM и NTSC. Правда, найти продвинутые блоки было сложновато, поэтому умельцы приклепывали нужные платки отдельно[9].
Ещё у Аллы в комнате стоял громоздкий бобинный магнитофон «Юпитер» и вроде с десяток катушек с записями имелись. Но пользоваться этим комбайном я никогда не умел и не хотел учиться, а потому даже не стал смотреть, что за фонотеку собрала моя девушка.
А вот видака у них не было.
— Тётя Люба предлагала прошлой зимой, но папа отказался — сказал, что слишком дорого, — объяснила Алла.
В чем-то я папу понимал, конечно — импортный видеомагнитофон мог и до трех тысяч стоить, да ещё кассеты, — но в целом его позиция меня немного удивила. У тебя ребенок, который не так давно потерял мать, живет под присмотром весьма лояльной бабушки и бродит по всем злачным местам Москвы и окрестностей. Не проще ли потратить эти деньги, зато точно знать, что Алла по вечерам сидит дома и смотрит своего Сталлоне? Ох уж эти советские граждане с их непростым менталитетом…
— А ты хочешь?
— Было бы неплохо, наверное, — мечтательно протянула Алла, из чего я сделал вывод, что она просто-напросто мечтает об этой вещи. — Фильмы всякие можно смотреть прямо на диване и в кино не ходить…
В принципе, я совсем не горел желанием пересматривать всякое старьё, пусть оно и было старьём лишь по моим меркам, на регулярной основе, но вот расширение кругозора Аллы было хорошей целью. Правда, я не был уверен, что тот же «Терминатор» или «Рокки» полезны в этом отношении, но классику знать надо.
— Купим, — пообещал я. — Сразу после квартиры.
Алла лишь грустно кивнула. А я лишь через несколько минут осознал, что моё обещание прозвучало так, словно у нас никогда не будет видеомагнитофона. Но объяснять ничего не стал. Если всё получится — будет сюрприз. А если нет, то и говорить не о чём.
Глава 5
Боб с горы
Пару дней я катал в голове идею с декодерами и АОНами, а в пятницу после занятий вызвал Жасыма на разговор. Дёмыч привычно убежал пить с москвичами и слушать новые хиты одноразового попа, да я на него и не рассчитывал особо — не того склада был этот товарищ.
С Казахом мы честно отсидели все пятничные пары, а чтобы стряхнуть с ушей развешанные Рыбкой диффуры, забрались в расположенную недалеко от института «стекляшку», удачно оккупировали свободный столик и приобрели по паре кружек местного пойла, который пивом назывался исключительно волей руководящей и направляющей. Но к каждой кружке полагалось по вяленой вобле, и с этой добавкой жизнь представала не такой плохой и стремной.
И после утоления жажды я посоветовал Жасыму обратить внимание на такую область деятельности, как радиоэлектроника. Что-то подобное нам преподавали, но на втором курсе, и там паяние не предусматривалось — схемы мы собирали на платах с кучей огромных разъемов, произведенных, наверное, ещё под руководством товарища Сталина. На первом курсе ни я, ни он про паяние даже не задумывались, но у меня с тех пор
