— Точно, — удовлетворенно подтвердил Филип. — Мы с вами чудесная пара, не находите? Как раз в духе любовных романов, которые вы так любите.
Сьюзен вспыхнула.
— Могу себе представить, какие книги предпочитаете вы!
— Сьюзен, полагаю, что не вам судить о моих литературных пристрастиях, о которых вы, кстати, понятия не имеете. Книга, которую вы читаете всю дорогу, позволяет усомниться в вашем тонком литературном вкусе. Как она называется? Что-то вроде «Пучина страсти в старом замке»?
— Понимаю, о чем вы, — язвительно откликнулась Сьюзен, — но боюсь, вы будете разочарованы: о сексе в этой книге ни слова. Это прекрасный роман о викторианской эпохе. Отношения между героями чисто платонические.
— Знаете, — не остался в долгу Филип, — если в викторианскую эпоху все женщины одевались так, как это изображено на обложке, я завидую главному герою.
Сьюзен презрительно фыркнула и вернулась к чтению, давая тем самым понять, что разговор окончен.
Филип, разумеется, не стал говорить Сьюзен о том, почему ему так понравилось то, как она выглядит после бессонной ночи, но себе все же признался: да, растрепанные волосы, припухшие веки, измятая одежда, размазанный макияж — он хотел бы увидеть все это утром в своей спальне после ночи, полной объятий, поцелуев и вздохов.
Не стоило об этом думать — Филип испытывал теперь такое неодолимое желание поцеловать Сьюзен — хотя бы поцеловать! — что с трудом удержался и не остановил машину немедленно. Поцелуи не входили в его планы — вначале следовало узнать больше о женщине, растящей его сына. И в первую очередь необходимо было растолковать Сьюзен Уэллс некоторые простые вещи, для того чтобы ее очевидные заблуждения и излишняя строгость взглядов не повредили мальчику.
Сьюзен Уэллс не права, полагая, что счастливую жизнь обеспечивает набор правил и установок. Такая жизнь не будет счастливой — она будет попросту скучной. Страсть, эмоции, порывы — вот чего не хватает Сьюзен Уэллс, а Филип вовсе не хотел, чтобы его сын превратился в конце концов в идеального мужчину в понимании Сьюзен — в «надежного человека», как называет это она, а на самом деле в зануду.
А у меня, спросил себя Филип, у меня-то самого много ли было порывов, эмоций и страстей за последние шесть лет? Пришлось признать, что после ухода Миранды он сам загнал себя в болото обыденной скучной жизни в маленьком захолустном городке.
— Да, — пробормотал Филип, обращаясь к самому себе, — нам обоим придется поучиться жить.
— Простите?
Вновь этот чопорный тон! Она что, не может говорить по-человечески?!
— Сьюзен, а вы не можете спросить: «что?» — как все нормальные люди?
— Под «нормальными людьми» вы, очевидно, подразумеваете себя?
— В том числе.
— В таком случае, нет, не могу.
Филип вздохнул: Сьюзен Уэллс непробиваема. Может, в таком случае, ему следует взять пример с нее и начать тщательно планировать свои поступки и всю свою жизнь?
— Ну уж нет! — невольно воскликнул он в полный голос.
Сьюзен вздрогнула и с тревогой посмотрела на Филипа.
— Извините, — опомнился он. — Я просто очень устал.
И это было правдой — он действительно очень устал, сил ему придавала радость оттого, что в его жизни произошел такой крутой поворот. У него есть сын! Филип счастливо вздохнул. Его ноздри неожиданно уловили аромат духов Сьюзен — мягкий, ненавязчивый, напоминающий первые весенние цветы. Филипу вновь захотелось остановить машину и полнее ощутить этот аромат, щекоча своим дыханием нежную кожу шеи Сьюзен.
Филип рассердился на себя: нашел время! Не о духах Сьюзен надо думать, а о сыне, которого он скоро, уже очень скоро увидит. Его долг — вырвать, пока не поздно, малыша Эмери из постылого нудного мира, составленного Сьюзен Уэллс, словно школьное расписание на неделю.
6
— Вот мы и дома, — наконец сказала Сьюзен.
Филип затормозил и с любопытством взглянул на дом, где живет его маленький сын.
— Вылезай, Сократ, — скомандовал Филип, выбираясь из машины и помогая выйти Сьюзен. — Пошли, мальчик!
— Постойте… — Сьюзен явно растерялась. — Собака не может войти внутрь.
Филип недоуменно приподнял брови.
— Вы это серьезно? Предлагаете оставить Сократа на улице? Интересно, а что же такого страшного случится, если пес войдет в подъезд — кто-то из соседей вызовет полицию и нас арестуют?
Сьюзен замялась.
— Нет… Просто в нашем доме это не принято. Правилами запрещено держать животных.
Филип сокрушенно покачал головой: да, над Сьюзен Уэллс придется поработать, иначе она задушит в мальчике все живое своим воспитанием. Разве можно жить в мире, где все церемонно-вежливы, аккуратны и воспитаны — а собак выбрасывают на улицу, чтобы получить квартиру в престижном доме?
— Знаете что, давайте все же попробуем нарушить ваши правила, — весело сказал Филип. — Не оставлять же беднягу Сократа на улице в чужом городе. Рискнем?
— Что вы имеете в виду? Что вы задумали, Филип?
— Ведите! — решительно скомандовал Филип, щелчком пальцев подзывая Сократа.
Сьюзен демонстративно поджала губы и, чеканя шаг, пошла к входной двери.
По обеим сторонам от подъезда располагались ухоженные клумбы с цветами. Филипу это не понравилось: вряд ли дом с этими парадными клумбами у входа подходит для ребенка — слишком уж претенциозно. Аккуратная маленькая табличка «Просьба цветы не трогать» довершала печальную картину: малыш, тянущийся к ярким цветам и готовый вот-вот заплакать, и строгий консьерж с неумолимо-суровым выражением лица.
Дверь подъезда была оборудована кодовым замком. Сьюзен привычно нажала несколько кнопок, раздался щелчок.
— В вашем районе высокий уровень преступности? — нахмурившись, спросил Филип, заинтересованный ритуалом отпирания двери.
Кодовый замок наводил его, привыкшего жить в городке, где, даже уходя из дома на весь день, двери не запирают, именно на такую мысль. Если его сын живет в криминально опасном районе — долг Филипа немедленно забрать его и Сьюзен и увезти в тихий провинциальный Хэвен навсегда. Эта мысль позабавила Филипа — Сьюзен в Хэвене навсегда? Не стоит даже спрашивать, согласится ли она на это.
— Разумеется, это приличный район, что за чушь вы несете! — возмутилась Сьюзен. — Многие дома сейчас оснащены кодовыми замками, разве вы не знаете?
Филип, конечно, знал об этом, но не предполагал, что в таком доме будет жить его собственный сын, не имеющий, как выясняется, возможности войти и выйти из дома, потому что он наверняка еще не достает до панели кодового замка. В собственном доме, как в тюрьме!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
