Я попытался дотянуться до ручек управления, но меня снова ослепила боль. Я скосил глаза - у меня из плеча торчал острый обломок обшивки и левая рука наотрез отказывалась повиноваться. Я ощущал только, как струится из раны в скафандр горячая кровь, накапливаясь в левой перчатке. Чего я не знал пока - так это того, сколько еще времени пройдет, прежде чем потеря крови начнет сказываться. Стиснув зубы, вися вниз головой - забарахлила система искусственной гравитации, - я постарался не обращать внимания на боль, снова потянулся вперед - рука, казалось, весила мильстоун! - и на этот раз мне все же удалось дотянуться до пульта. Точнее, до того, что от него осталось. Какой-то разбитый индикатор свисал на проводе, и из-за него бойко сыпались искры, отдаваясь в моем шлемофоне треском статических разрядов. Впрочем, генераторы продолжали работать - по крайней мере какая-то часть их, - но и их мощности хватало только на то, чтобы не дать нам упасть. Я попробовал порулить, и корабль неохотно, но отозвался на мои движения.
Вспотев от боли и напряжения, я как-то сумел выровнять его, после чего осмелился оглянуться. Все были целы и невредимы, хотя смотрели на меня так, словно увидели привидение. Внутренняя связь не работала - по меньшей мере у меня в шлеме; похоже, основная часть разрушений пришлась на мой пульт. Принимать решения приходилось быстро - и это при полном отсутствии информации. Негоже колебаться, пока торондцы палят во все, что движется. Над головой блеснула вспышка, и мимо нас промелькнул, направляясь к поверхности планеты, рой полыхающих радиационным пожаром обломков. За ними осталось только два или три спасательных пузыря - почти весь экипаж погиб. "Огонь" или "Дампьер"?
К счастью для нас, торондцы вдруг решили, что с них довольно, и начали уходить обратно, в звездное небо. Самое время было идти на посадку, пока у меня оставалась еще возможность совершить ее на собственных генераторах. Одному Вуту было известно, куда делись остальные три моих корабля. Несколько циклов ушло у меня на то, чтобы снизиться и найти место для посадки, но и за это недолгое время я успел несколько раз отрубиться от потери крови. Спустившись до десяти тысяч иралов, я разглядел на горизонте городской холм Аталанты. Зрелище было отрадное, но тут то, что осталось от моих генераторов, взревело нехорошим голосом и в выхлопе дюз сначала возникли фонтаны искр, а потом и длинный тонкий язык радиационного пожара. Похоже, занялся сам корпус корабля. Дрянь дело. Я потянулся к блоку выключателей установок N-излучения в кормовой части корабля, но прежде чем я успел дотронуться до них, они вспыхнули желтым светом, докладывая о включении. Карен Келли, мой бортмеханик, успела сделать это раньше меня. Она же включила резервную систему внутренней связи:
- Радиационный пожар! Радиационный пожар в машинных отделениях! Аварийная бригада - быстро к месту аварии! - Тем временем огонь слегка притих, но тут же появился снова. По меньшей мере одно из двух машинных отделений получило прямое попадание! Это уже было слишком рискованна. Необходимо было спасать людей.
- Отставить аварийную бригаду! - рявкнул я. - Говорит капитан: экипажу немедленно покинуть борт! - Я покосился на навигационный дисплей. Ближайшая суша в красном секторе, в трехстах кленетах. - Я оглянулся на тех, кто сидел за моей спиной на мостике, и дернулся от жгучей боли в плече. Они испуганно смотрели на меня. - Вон отсюда, тытьподери! - взревел я. - Все должны знать, как пользоваться спасательными пузырями. Кто-нибудь подберет вас в течение метацикла.
Никто не пошевелился.
- ВОН!
Они вскочили и бросились с мостика. Вскоре за кормой мелькнули и тут же скрылись позади четырнадцать спасательных пузырей.
Я связался с Аталантой, вызвав спасательную флотилию, и они дали мне курс на базу. Что ж, хорошо... Если мне только удастся до нее дотянуть. Еще через десять мучительных циклов, на протяжении которых я терял сознание, снова приходил в него, а диспетчеры заботливыми наседками опекали мой израненный "Огонь", я наконец завел его на посадку. Два зеленых огня в створе полосы разрешали мне аварийное приводнение. Теперь мне предстояло принять решение. Выбрасываться ли мне, оставив "Огонь" превращаться в груду металлолома? Или все-таки попробовать посадить его? В последнем случае корабль, возможно, удастся восстановить, что в нынешней ситуации неоценимо. Увы, результатом посадки могла стать все та же груда металлолома, только на этот раз я буду внутри...
Выбрасываться было бы унизительно. Однако еще сильнее этого было обычное для уважающего себя рулевого нежелание жертвовать машиной - тем более что мне уже удалось дотащить ее почти до дома.
Продолжая снижаться, я попробовал оценить ситуацию. Ходовые машины практически не работали - вот, значит, что горело. Гравигенераторы тоже держали еле-еле. Все же мы продолжали лететь на высоте какой-то тысячи иралов, и рулевые генераторы продолжали исправно работать.
Я прошел над базой, и тут меня окликнул один из диспетчеров.
- Пожар усиливается, адмирал. Вам нужно срочно что-то предпринимать.
Еще бы. В довершение всего Гравигенераторы вырубались все чаще - и я ничего не мог поделать с этим, поскольку у меня не было приборов.
- Эф-эй триста тридцать семь, приводняюсь, - заверил я их. Возможно, голос мой звучал не слишком ровно - хвала Вуту, видеосвязь не работала, а то бы я напугал их до смерти. Усилием воли удерживая себя в сознании, я довольно осторожно снизился, довернул на вектор, потом щелкнул рычажком натяжения привязных ремней на "МАКСИМУМ" и коснулся воды в то самое мгновение, когда оба гравигенератора смолкли как обрезанные.
Я окончательно потерял управление. Ужасный грохот.., фонтаны воды по обе стороны от корпуса.., хаос. Казалось, ремни вот-вот порвутся - в какое-то мгновение я даже жалел, что они не делают этого! Пропрыгав примерно с кленет по волнам, корабль остановился, покачиваясь и кренясь на правый борт, но все же целый - если не считать едкого черного дыма, который начал наполнять мостик. Я отстегнулся, выбрался из кресла, и тут палуба ушла у меня из-под ног и я со стуком ударился шлемом об ее настил.
Последней моей мыслью перед тем, как окончательно потерять сознание, было воспоминание о поспешном взлете и о том, как быстро, оказывается, могут открываться эти чертовы ворота. Впрочем, тогда мне было уже не до размышлений о том, какими техническими средствами это достигалось: в момент, когда мы миновали ворота, мой "Огонь" оторвался от воды на добрых сорок иралов, а за мной в плотном строю шли еще три перехватчика...
***
Надо мной возвышалась, оседлав меня, обнаженная женщина с запрокинутой в экстазе головой, с распущенными волосами до пояса - самая прекрасная женщина. Даже не верилось, что она может быть со мной вот так. Широко расставленные глаза крепко зажмурены.., длинные ресницы.., чуть вздернутый нос.., гладкая кожа... Она прекрасна, прекрасна! Руки на бедрах, нижняя губы прикушена, она все учащает ритм... Еще.., вот.., вот оно! Мы кончили одновременно. Большие округлые груди вздымаются в такт частому дыханию. Рот приоткрылся. Щеки пылают. Мы оба вспотели. Она издает долгий животный стон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
