***
Надо мной возвышалась, оседлав меня, обнаженная женщина с запрокинутой в экстазе головой, с распущенными волосами до пояса - самая прекрасная женщина. Даже не верилось, что она может быть со мной вот так. Широко расставленные глаза крепко зажмурены.., длинные ресницы.., чуть вздернутый нос.., гладкая кожа... Она прекрасна, прекрасна! Руки на бедрах, нижняя губы прикушена, она все учащает ритм... Еще.., вот.., вот оно! Мы кончили одновременно. Большие округлые груди вздымаются в такт частому дыханию. Рот приоткрылся. Щеки пылают. Мы оба вспотели. Она издает долгий животный стон.
Какая боль...
- Кажется, он приходит в сознание. - Мужской голос? Откуда боль? Снова чернота...
- На волосок от смерти. Потерял уйму крови. - Другой голос. Уильямс? Боль...
Лица, растворяющиеся в дымке...
- ..крепче, чем вам кажется. Он выкарабкается. - Ее голос! Боль...
- Нет! Не уходи! Еще немножко!
- Что это? Он пытается говорить. - Первый мужской голос. Боль.
- Мне лучше уйти. - Снова ее голос. Боль.
- Именем Вута, не уходи - кричу я. - Не сейчас!
- Вам больно, адмирал? - Снова первый мужской голос. Боль.
- Где она, тытьподери вас всех?
- Адмирал? - Боль.
Ушла...
Боль все не прекращалась. В голове стоял звон, но зрение прояснилось немного. Сверху вниз на меня смотрел мужчина докторской наружности, вытиравший пот с моего лба. Стерильный белый потолок, яркий свет. Запах антисептиков. Госпиталь!
Я сделал попытку пошевелиться и не смог. Болело все тело. Все же мне удалось слегка повернуть голову - Вут подери, ожоги! Я скосил глаза. Меня явно держали в медицинском автомате. Левое плечо полностью скрывалось под слоем прототкани.
- Ну вот, почти все. Как вы себя чувствуете, адмирал?
- Просто ЗАМ-мечательно, доктор.
- Вот так лучше, верно, сэр?
Он производил впечатление ужасно молодого, симпатичного; его отличали светлые волосы, голубые глаза, узкое породистое лицо и до ужаса аристократичный нос. Он заметно нервничал. У меня мелькнула вялая мысль, не из саммерсовых ли он КМГСовцев.
- Так лучше, - утешил я его. - Который час?
- Начало третьего, дневная вахта, - ответил он.
- Шестнадцатое гептада?
- С утра, кажется, да, адмирал. Пижон. Впрочем, я еще не опоздал.
- Спасибо, - сказал я. - Вы сказали, вы уже почти кончили. - Боль как-то разом стихла. Механическая рука убрала с моего плеча защитную ткань.
- Как раз кончил, адмирал.
- Отлично. Вытащите меня отсюда. Мне необходимо быть в зале совещаний в три, доктор. Так что поторопитесь.
- Вы, должно быть, шутите, сэр.
- Уверяю вас, доктор, я говорю совершенно серьезно.
- Но вам нельзя. Вы еще недостаточно окрепли для...
- Откройте этот тытьчертов агрегат, доктор!
- Господин адмирал, это противоречит правилам. Я не могу брать на себя ответственность за...
- Всю ответственность я беру на себя, доктор, - послышался второй голос из другого конца комнаты - точно, Уильямс!
- Н-но, к-капитан...
- Насколько это ему повредит?
- Это зависит от того, насколько крепкий у него организм.
- Вы не хуже меня слышали то, что она сказала, - с нажимом произнес Уильямс. Она?
- Э.., да, сэр.
Длинные пышные каштановые волосы. Значит, это мне не совсем померещилось. Ладно, выясним позже. Пока нужно, чтобы этот тип меня послушал.
- Значит, вам известно ровно столько же, сколько мне, коммандер. А теперь открывайте свою машину или покажите мне, как это делается. Если адмирал морально готов к тому, чтобы идти, он сдюжит.
- Т-тогда вся ответственность за него ложится на вас, капитан Уильямс.
- Я, тытьподери, принимаю ее. Вы как, адмирал, правда готовы?
- Давайте попробуем.
- Доктор, я приказываю вам открыть машину.
- Есть, капитан.
Боль оказалась слабее, чем я ожидал, но весил я, похоже, никак не меньше мильстоуна. Я сделал попытку сесть и потерпел неудачу. Черт, я был слаб как галацианский саблекотенок.
- Помогите мне, - сказал я.
Чья-то рука толкнула меня в правое плечо, и комната завертелась перед глазами. Я улегся обратно в машину.
- Ну, что я вам говорил? - спросил этот гадкий доктор.
- Еще раз, - сказал я. Похоже, я их все-таки убедил. На, этот раз мне удалось удержаться в вертикальном положении - не без помощи Уильямса, конечно. В помещении было холодно, светло и стерильно чисто. Ненавижу госпитали.
- Болит где-нибудь?
- Только плечо, доктор. Ну, еще пить хочется. Он протянул мне стакан, и я осушил его одним глотком.
- Еще.
После второго стакана я перевел дух.
- Джим, сколько у нас еще времени? - Только тут я обратил внимание на то, что он в повседневной форме - значит, он меня правильно понял.
- Примерно полметацикла, сэр.
- Господин адмирал, но вам нельзя выходить! - В голосе врача сквозили нотки отчаяния.
- Вздор. - Прежде чем он успел что-то предпринять, я опустил ноги на пол. Крышка стола стремительно надвинулась на меня и больно ударила по лбу. Я оказался на полу.
Уильямс проворно подскочил ко мне, подхватил под мышки и уложил на кушетку.
- Нет. Мне нужно встать! - Я снова поднялся. Уильямс поддерживал меня, делая при этом вид, будто это я поддерживаю его. Колени предательски дрожали. - Пошли.
На этот раз меня двинула одна из стен, сбив на пол. Я снова поднялся на ноги. Теперь я держался ближе к стене.
- Идем.
Когда подлая стена снова сделала попытку ударить меня, я был наготове и попытался оттолкнуться от нее рукой. К сожалению, левой. Матерь Вута! Надо же, как больно! Обессиленный, я снова повалился на пол.
- Еще раз!
Теперь я оттолкнулся правой рукой. Колени дрожали уже меньше. Должно же у меня получиться! Я огляделся по сторонам. В поддоне рядом с машиной виднелась груда окровавленной ткани, увенчанная осколком обшивки - размером с мой большой палец, не меньше.
- Эту штуковину вы из меня вытащили?
- Так точно, сэр.
Ну, не слишком впечатляюще.
- Хотите на память, адмирал?
- Делайте с ней что вам угодно, доктор. Сколько у нас времени, Джим?
- Около десяти циклов, адмирал.
- Значит, нам пора. Где мой скафандр?
- Ему конец, адмирал, - ответил врач. - Продырявлен и весь в крови.
- Я захватил ваш вещмешок, адмирал, - сказал Уильямс. - Я так решил, вам не помешает переодеться в чистое.
- Верхнюю одежду, Джим.
- Захватил.
Пока он доставал мои кожаную куртку, башмаки и фуражку, я выпил еще стакан протеиновой смеси. Умница Уильямс. Он помог мне облачиться. Надевать куртку было больно, но с рукой на перевязи боль можно было терпеть. Башмаки. Фуражка.
- Сколько у нас еще, Джим?
- Почти шесть циклов, адмирал.
- Тогда пошли. - Цепляясь за Уильямса, я выполз на улицу, где нас ждал глайдер - не лимузин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
