Он весело засмеялся:
– И поэтому я прошу вас защитить меня? Ну, уж это вряд ли!
– Не паясничайте! – Она лихорадочно пыталась сообразить, в чем тут загвоздка. – Шпионом вы не можете быть, ведь война уже окончилась и шпионы больше не нужны. Или нужны?
– Нет, уже не нужны. Николь, оставим это. Не стоило мне даже заводить разговор.
– Правильно, не стоило. Но вы завели его, и теперь я сойду с ума, пытаясь понять, зачем вам нужно вводить свет в заблуждение! А! Вас преследует какая-нибудь назойливая мамаша, которая мечтает выдать за вас свою сдобную дочку?
– Если я скажу «да», вы мне поверите?
Она немного подумала.
– Нет, пожалуй. Вы не из тех, кто станет бояться женщин.
– Разумеется, за исключением присутствующих, – отпарировал он, одновременно к ее восхищению и огорчению.
– Да, да, я знаю, что навожу ужас, – машинально пошутила она, продолжая ломать голову над загадкой Лукаса: зачем ему нужно было создать впечатление, что он целиком захвачен ухаживанием за женщиной?..
Отвлечь внимание от какого-то другого дела? Но какого?
– Все-таки объясните мне, пожалуйста. Вам угрожает какая-то опасность? Ведь вы мне так и не ответили.
– А вы заметили? – удивленно спросил он.
– Я уже призналась, что не такая начитанная, как Лидия. Но, кажется, не давала вам оснований считать меня глупой. И вы по-прежнему не отвечаете на мой вопрос.
Он некоторое время молчал, сосредоточив внимание на запруженной экипажами дороге, поскольку они уже въехали в Лондон.
Она ждала затаив дыхание, зная, что от его ответа будет зависеть, встретятся ли они снова. Несомненно, и он это понимал.
– Думаю, то, что я собираюсь сделать, – наконец сказал он, – может оказаться не таким уж опасным. А в данный момент мне вообще ничего не угрожает. И если у окружающих не появятся причины подозревать меня в чем-либо, то риска будет еще меньше. Этого вам достаточно, Николь?
Да слышит ли он, что говорит?! Перед ней замаячили некая тайна и шанс принять участие в приключении, возможно сопряженном с подлинным риском! И он думает, что она успокоится, так и не узнав о его замыслах? Однако если она не согласится выступить в качестве прикрытия его намерений, она никогда ничего не узнает!
– Но вы скажете мне, когда все закончится? Я имею в виду, когда осуществится ваш план?
– Да, Николь, когда он осуществится и если мне повезет, я, конечно, обо всем вам расскажу. Это будет только справедливо.
– А если не повезет? – Она внезапно испугалась за его жизнь. Видит бог, она мечтала о приключениях, но чтобы при этом за кого-то бояться… – Что будет тогда?
– Не знаю, – медленно проговорил он. – О неудаче я просто не думаю.
– Я тоже никогда о ней не думаю. Мы с вами похожи, милорд.
– Лукас! – поправил он.
– Мы с вами очень похожи, Лукас, – повторила она и удовлетворенно вздохнула. – Ну, хорошо. Я позволяю вам выступать в роли моего страстного поклонника. Лидия придет в полный восторг и будет твердить свое любимое «Я же тебе говорила!». Ведь она знает, что я поклялась никогда не интересоваться мужчинами. Раф с Шарлоттой тоже будут рады видеть меня в обществе подходящего мне человека и перестанут за меня волноваться, так что я смогу спокойно наслаждаться этим приключением. А когда оно закончится, вы откроете мне вашу тайну. Хотите еще что-то сказать?
– Только одно. Принимая во внимание наши дружеские отношения, я, как джентльмен, обязан сказать обо всем Рафу.
Николь разочарованно охнула. А как же тайна?
– Ни в коем случае! Во-первых, он ни за что не согласится. А во-вторых, если вы объясните Рафу, почему вы затеяли эту игру, тогда я настаиваю, чтобы вы и меня во все посвятили. В противном случае у вас с ним будет передо мной преимущество, а это нечестно.
– Он – ваш брат и мой друг. Мне совесть не позволяет его обманывать.
– Вы и о моем поцелуе хотите ему рассказать?
– Нет, конечно!
– Но вы же его друг и джентльмен. Как же вы можете скрыть это от него? – Николь почувствовала свое преимущество и усилила давление.
Но ответ Лукаса смел все ее расчеты:
– Да, пожалуй, вы правы. Я скажу ему, что это я вас поцеловал – чтобы вам не пришлось краснеть, вы понимаете, – но тогда Раф уже на следующий день поместит в утренних газетах объявление о нашей помолвке.
Она с негодованием уставилась на него:
– Вы меня запугиваете?! И это после того, как я согласилась вам помогать?
Он рассмеялся, но сразу стал серьезным.
– Интересно! Значит, перспектива замужества вас пугает, я вас правильно понял, Николь? Вам неприятна сама идея замужества или мысль стать именно моей женой?
Она замахала перед собой руками.
– О нет, со мной ваша хитрость не пройдет! Я согласилась вам помогать, а вы сразу пожалели о своей просьбе и теперь нарочно хотите меня разозлить, чтобы я взяла свое обещание назад. Ну а я этого не сделаю! Можете рассказать Рафу об этом глупом поцелуе, если считаете себя обязанным исповедаться перед ним. Только имейте в виду, его гнев будет направлен не на меня!
Лукас изумленно уставился на нее:
– Кажется, я загнан в угол, и кем же?! Девушкой младше меня, по меньшей мере, лет на восемь! Николь, да вы чертовски умны! Мне даже страшно становится!
– А что, скажете, мои доводы не разумны? – с гордостью заявила она и только потом вспомнила то, когда, как ей представлялось, она повела себя очень умно в деле, представлявшемся ей благим и справедливым, но едва не закончившемся ее гибелью.
Тогда она поклялась быть более осторожной, особенно с теми, кто казался достойным доверия и кого – девушка была в этом уверена – она могла держать под контролем, как ей представлялось в отношении мистера Хью Хобарта.
Доверяла ли она Лукасу? Да, приходилось признать, что доверяла.
Могла ли его контролировать?
Нет. Рядом с ним она даже за себя не могла поручиться.
Но теперь она уже не в силах была отступить. Тайна, о которой он намекнул, была слишком соблазнительной, чтобы забыть о ней. Боже мой, свобода, приключение и… тайна!
– Не знаю, насколько разумны ваши доводы, Николь, но они кажутся убедительнее моих.
– Мне не стоит труда самый нелепый вздор выдать за нечто серьезное и обдуманное, во всяком случае, для меня самой, – с лукавой улыбкой призналась она. – Это благодаря давней практике.
Николь даже не заметила, как коляска свернула на Гросвенор-сквер.
Лукас остановил экипаж и к коляске выбежал лакей, чтобы помочь Николь спуститься на землю.
Лукас придержал ее за руку.
– Будь у меня чувство самосохранения, я сломя голову сбежал бы от вас. Но, увы, мы уже договорились. Пойдемте спросим Флетчера и вашу сестру, не хотят ли они сегодня пойти в театр. Раз уж мы договорились убедить общество в моей влюбленности, придется нам продолжить эту игру.
