Лукас откинулся всем телом на спинку кресла и рассмеялся, как будто она сказала что-то невероятно остроумное. Когда он снова выпрямился, она проследила за тем, как его взгляд скользил по ложам на противоположной стороне зала. Он задержал взгляд всего на долю секунды, когда смотрел почти прямо напротив, неуловимым движением наклонив голову, а затем продолжил обзор. Но Николь успела это заметить.
Она устремила взгляд в ту сторону, поверх гудящего внизу зрительного зала, наводящего такой ужас на бедного лорда Ялдинга, и стала быстро осматривать три яруса лож.
– Которая из них? – обмахиваясь веером, спросила она своего спутника.
– Прошу прощения?
– Да, вам стоило бы его попросить! Только что кто-то поймал ваш взгляд, и вы приветствовали его – или ее – кивком. Другой мог ничего не заметить, но я всему уделяю особенное внимание, и вы понимаете почему. Однако если в зале присутствует человек, которого интересует, чем вы занимаетесь, и который может видеть ту ложу, то он тоже мог заметить ваш кивок. Видимо, вы не очень-то умеете действовать незаметно, не так ли?
– Да, видимо, не очень. Могу ли я также признаться, что меня пробирает дрожь ужаса, когда я думаю, сколько времени вы сами практикуетесь в этом искусстве?!
Николь опустила веер и нарочито улыбнулась так открыто и радостно, что на правой щеке появилась ямочка.
– Ну вот, хорошо. Не заискивающий, а вполне восхищенный и даже зачарованный взгляд. Любой, кто сейчас на вас смотрит, не усомнится в предмете вашего интереса. Вы молодец.
Он хотел что-то сказать, но передумал и только головой покачал. Затем обернулся назад и спросил, не желают ли виконт или леди Лидия прохладительного напитка.
Это дало Николь возможность с видимым безразличием осмотреть ложи напротив. Однако в это мгновение никто в их сторону не смотрел, и она так и не поняла, с кем поздоровался Лукас.
Тут ее отвлекла очень высокая и полная дама в блестящем фиолетовом платье, с огромным розовым плюмажем, возвышающимся над ее головой на добрых два фута. Она неуклюже спускалась по ступенькам ложи, явно неся свою тушу к одному из кресел в первом ряду и таща за собой своего кавалера.
Этот джентльмен почтенного возраста, высокий и худой как жердь, сопротивлялся ее напору, очевидно страшась той же судьбы, какая приводила в ужас виконта. Странную пару (а также сидящих в партере зрителей) спасали от неминуемой беды два дюжих лакея, один из которых удерживал мадам за фиолетовый шлейф, а другой вцепился в фалды фрака старого джентльмена.
Николь так увлеклась этим забавным зрелищем, что, обернувшись, чтобы сказать об этом Лукасу, с удивлением поняла, что даже не заметила, как он вышел.
– А где его светлость? – спросила она лорда Ялдинга, когда в ложе затихла вся эта возня и все устремили взгляды на сцену.
– Он пошел принести нам лимонад, – пояснил Флетчер и приложил палец к губам, показывая, что теперь нужно вести себя тихо.
Николь раздирали противоречивые чувства. Представление началось, публика время от времени разражалась бурными аплодисментами, и ей, конечно, не хотелось отвлекаться на посторонние мысли при первом посещении лондонского театра. Но она ничего не могла с собой поделать – приходилось следить за противоположными ложами, куда смотрел Лукас, когда она заметила его кивок.
Повернув голову к сцене, уголком глаза она продолжала наблюдение за этими ложами.
В одной находились три молодые леди и их мать, Николь запомнилась средняя из сестер, с ярко-рыжими волосами. Ложу прямо под ними занимали два джентльмена, один совершенно обычный, а второй в безупречно сшитом фраке и очень привлекательный, но с выражением такой отчаянной скуки, что она не понимала, зачем он обременил себя поездкой в театр.
– Кто это? – спросила она у лорда Ялдинга, сложенным веером незаметно указывая на эту ложу. – Тот, у которого такой вид, будто он не удивился бы даже в том случае, если бы на сцене появилось стадо слонов.
Флетчер со вздохом перевел взгляд со сцены в указанном направлении:
– А, это мистер Джордж Браммель, миледи. Он всегда такой.
– Красавчик Браммель? – Николь снова бросила на него взгляд. – О боже! Он именно такой, как о нем говорят, не правда ли?
– Если вы подразумеваете, что он лишился расположения нашего принца-регента, что он погряз в долгах и что его сосед – один из его кредиторов, которые преследуют его как тень, опасаясь, как бы он не сбежал от них в Кале, то да, он именно такой, каким его описывают. А теперь, если вы не возражаете…
– О да, конечно, простите. Возвращайтесь к своему… развлечению, – извинилась Николь и снова принялась изучать сидящих в ложах.
Ложа слева от мистера Браммеля пустовала, пока в нее не ввалились фиолетовая дама и ее насмерть перепуганный кавалер. Ложа под ними была по-прежнему занята двумя полными дамами, юной леди в красивом голубом туалете и… Нет, седовласый джентльмен уже исчез. Как и Лукас.
Гмм!
– Лорд Ялдинг! Лорд Ялдинг!
Флетчер снова тяжело вздохнул, отрывая взгляд от сцены, где на этот раз не очень слаженно танцевали балерины, и перегнулся через узкий проход.
– Чем могу помочь, миледи? – тихо спросил он, посматривая в сторону сцены, как бы напоминая ей, что она снова помешала ему смотреть представление.
– Прошу прощения. Но прямо против нас во втором ярусе лож сидит молодая женщина. Видите? А по бокам от нее две полных леди. Она в голубом. Вы ее знаете?
Флетчер проследил за ее взглядом:
– Э… Племянница лорда Фрейни? Не знаю ее имени, но это она. Я уже видел с ними его светлость. И что же?
– Ничего, – невозмутимо ответила Николь. – Просто она показалась мне очень красивой. Вы сказали, лорд Фрейни. Спасибо. А скоро ли вернется лорд Бэсингсток? Меня мучит жажда.
– Буфет с напитками чуть дальше по коридору. Он скоро вернется. А пока, если не возражаете…
– Да, да, разумеется, – сказала Николь, отмахнувшись от сестры, укоризненно глядевшей на нее. Николь давно уже привыкла к таким взглядам.
Затем обе снова повернулись к сцене. Балетный номер уже закончился. Теперь в центре сцены стоял один человек, что-то декламируя с огромным пафосом. Лидия явно находилась под сильным впечатлением и с волнением прижимала к груди руки.
Николь сосчитала до десяти, потом еще раз, после чего выскользнула из кресла и тихонько поднялась по ступенькам в глубокую тень.
– Миледи? – встревоженным шепотом окликнул ее Флетчер.
– Тсс! – призвала она его к тишине. – Выступает артист! Там, у перил, очень сквозит. Я немного посижу здесь, сзади, рядом с горничной.
Виконт Ялдинг посмотрел на нее едва ли не с ужасом, но потом покачал головой, будто усмехаясь своим мыслям, и снова обратил внимание на сцену.
