— Лейтенант российского императорского системного космофлота Глодин Алексей Михайлович! — щелкнул каблуками командир «Решительного». — Мичманы Петров Сергей Иванович и Ямпольская Ядвига Яновна.
— Императорского? — нахмурился капитан станции. — То есть у вас Российская империя, а не Федерация?
— Так точно, империя, — подтвердил лейтенант.
— А из какого вы времени? — поинтересовался директор.
— Из две тысячи сто восемьдесят второго года, — ответил ничего не понимающий Алексей.
— Что-то тут странное… — задумчиво произнес Иван Афанасьевич. — Дело в том, что мы из первой четверти двадцать первого столетия, из Российской Федерации, образовавшейся после распада Советского Союза.
— Советского Союза? — не сдержал любопытства Петров. — А что это?
— Государство, образовавшееся на территории бывшей Российской империи в одна тысяча девятьсот семнадцатом году. Николай II был расстрелян вместе со всей семьей под Екатеринбургом. Советский Союз выиграл величайшую войну в истории, первым вышел в космос, он просуществовал до 1991-го года.
— Это какая-то чушь, простите! — уверенно заявила Ямпольская. — Николай II второй умер своей смертью в тысяча девятьсот тридцать втором году, после этого на престол взошла его дочь Ольга, поскольку сын умер в двадцать шестом от белокровия.
— Ефим Наумович, — позвал кого-то Иван Афанасьевич. — Подойдите сюда, будьте добры.
К ним подошел в сопровождении белобрысого мальчишки явный еврей, который никак не мог оказаться в космосе по очень простой причине — в Российской империи представителей этого хитровыкрученного народа к работе в пространстве не допускали. Он выслушал рассказ директора, задумчиво хмыкнул и констатировал:
— Мы и эти офицеры из разных реальностей, в русской фантастике этот вопрос многократно обыгран. Но вы понимаете, что это значит, Иван Афанасьевич?
— Нет, — растерянно покачал головой тот.
— Мы совсем не обязательно в родной вселенной, — вздохнул Ефим Наумович. — И вопрос возвращения домой подвисает в воздухе. Даже если удастся запустить двигатели. Уверенности в том, что одна из восьми близлежащих галактик наша, теперь нет никакой. История в нашей и их реальности сильно отличается. И в какой именно мы находимся — неизвестно. Дальнейшие выводы делайте сами.
— Вот проклятье! — выругался Николай Иванович. — Я-то думал, что починим станцию и полетим искать Землю… А оно вон что…
— Поищем все равно, конечно, — вздохнул Иван Афанасьевич. — Но теперь уверенности в том, что найдем, нет. А если и найдем, то не факт, что это будет наша Земля. Но делать нечего. Вы с нами, господа офицеры?
— Естественно, — щелкнул каблуками Алексей. — Деваться нам некуда, поэтому располагайте нами, господин директор.
— В таком случае, я предлагаю вам занять должность старпома, — заинтересованно посмотрел на него Николай Иванович. — Я все-таки морской пехотинец, а не космонавт. Ваша помощь будет очень кстати. Хоть это и не военная станция, а школа, но экипаж должен знать дисциплину.
— А вдруг здесь отстойник для попавших в червоточину кораблей? — вдруг заговорил белокурый мальчик. — Простите, что вмешиваюсь, но я читал что-то подобное недавно. В той книге писалось о множестве кораблей, оказавшихся в так называемом отстойнике, причем это были корабли самых разных цивилизаций из разных вселенных. Сюжет заключался в том, как экипаж земного линкора собирал себе экипаж, поскольку попал в червоточину только с перегонной командой. Айтос, у тебя ведь сохранились корабли?
— Да, и немало, разных классов, — подтвердил искин. — Причем все в стазисе, им надо только профилактику провести, и будут готовы к полету. Отличная идея! Тем более, что теперь экипаж для поисковика имеется. Можно будет порыскать вокруг станции на расстоянии до тысячи светолет, может еще кто-то найдется, у нас ведь тоже страшная нехватка экипажа.
— Возьметесь за это дело? — обратился к лейтенанту капитан.
— Конечно, возьмусь! — оживился тот. — Полетать на корабле более развитой цивилизации? Да об этом можно только мечтать!
— А можно будет мне с вами полететь? — загорелись глаза мальчика.
— Извини, Ваня, но ты еще слишком мал для этого, — отрицательно покачал головой директор.
С момента внедрения имплантов и первичного обучения прошли сутки, и Иван Афанасьевич никак не мог привыкнуть к мышлению шестью потоками, это вызывало немалые затруднения, но и давало немало преимуществ. Да и идеальная память поражала. Он сейчас мог вспомнить дословно любую прочитанную когда-то книгу, да даже мельком увиденную газетную заметку. Воспоминания стали четко структурированными, разложенными по полочкам.
Сегодняшнее происшествие стало полной неожиданностью. Учителя и ученики, не находившиеся в капсулах на обучении, очень удивились, когда Айтос вдруг сообщил, что к станции приближается чужой корабль, вызывающий ее в радиодиапазоне, причем на русском языке. Поначалу было обрадовались, что их нашли свои, но быстро поняли, что это невозможно, не имелось на Земле способных преодолеть такое расстояние кораблей. Но кто это тогда? На быстром совещании было принято решение ответить гостям. И не зря, как выяснилось. Это все же оказались русские, но из другой реальности.
— Ну вот, опять маленький… — огорчился и надулся мальчик. — Так нечестно! Все самое интересное мимо меня проходит!
Алексей с улыбкой наблюдал за ним. Именно из таких вот юных любителей фантастики и вырастают космонавты, мастера и ученые, тянущие вперед всю страну. Обыватели никуда, кроме болота, ее не заведут, нужны энтузиасты. Он и сам был таким в детстве.
— Как вижу, у нас пополнение, — раздался приятный женский голос.
Лейтенант обернулся и чуть не упал — на него смотрела четырехрукая, синекожая женщина с довольно симпатичным лицом. Инопланетянка, точно инопланетянка! Хотя Айтос же говорил, что кое-какие сотрудники школы из прежнего экипажа пребывали в стазисе.
— Как я слышала, вы тоже долго спали, — продолжила незнакомка. — А значит вас нужно как можно быстрее обследовать, чтобы своевременно купировать возможные проблемы. Я здешний медик, Халана Кейто Эмрис. Какого типа был ваш стазис?
— Не стазис, анабиоз, госпожа доктор, — поправила ее мичман Ямпольская, во все глаза рассматривавшая инопланетянку.
— Анабиоз⁈ — ахнула медик. — То есть вас замораживали, а потом размораживали⁈
— Именно так, — подтвердила девушка.
— Какой ужас! — обхватила свои щеки одной парой рук медик. — Да у вас же страшное с клетками сейчас творится! Немедленно в медкапсулы, вас надо срочно лечить, пока проблемы не стали неустранимыми! По известным мне данным хотя бы трехкратное использование анабиоза приводит к полной атрофии мышц за какие-то несколько лет!
— Все настолько серьезно? — встревожился Алексей, врачам он привык доверять, они не раз спасали ему жизнь.
— Серьезнее, чем вы думаете, — заверила госпожа Эмрис. — Идемте. Господин директор, забираю у вас молодых людей. И да, направьте ко мне этого вашего алкоголика, Булыгу. Я могу полностью излечить его от алкогольной зависимости и обновить организм до тридцатилетнего возраста, как у вас сейчас, а он не хочет от нее избавляться. Вы представляете⁈ Бурчит, что это его единственная отрада в жизни. И все просит спирта. Естественно, я не даю, не хватало еще поощрять пьянство! Попробуйте вы уговорить его. Иначе я буду вынуждена поместить его в капсулу насильно при помощи меддроидов и поставить блок в сознании, чтобы забыл о спиртном.
— Забирайте насильно, я уже пытался говорить с ним, — скривился Иван Афанасьевич. — Бесполезно. Вы можете обещать, что пить после лечения он не будет? Ведь образованный же человек, профессор физики, а водка сгубила!
— Гарантию даю, — усмехнулась медик. — Хорошо, я разберусь. Прошу также отправить ко мне всех, у кого еще нет мозговых имплантов, без них на станции разумный слеп и глух. Айтос, будь добр, разработай график обучения. Прежде всего учителей, профессор Маор разработал для каждого методики первичного овладения даром, причем очень толковые. Господин директор, господин капитан, прошу не манкировать тренировками, вы сами знаете, что начать ремонт мы сможем только после вашего окончательного вступления в должность. Пока все. Молодые люди, следуйте за мной.
