Отец берется руками за голову, стонет: "М-м-м, как болит...", - потом обращает внимание на человека, лежащего на земле.
- Кто в него выстрелил? - с ужасом вспоминает отец. - Ты видел, Антон?"
Вспугнутые мысли вновь запутались, вновь мельтешат, как микробы на предметном стеклышке микроскопа, потому что подстреленный бандит уже умер... Мальчик не успевает ответить. Из-за поворота выворачивает машина. "Прячься! - шипит отец. - Назад в кусты, быстро!", и мальчика сразу нет. Сам же он поднимается на ватных ногах медленно, слишком медленно.
Автомобиль уже здесь. Модель из тех, что "Удовольствие за рулем", то есть "БМВ". На месте водителя - Петр Романов по кличке Царь. Рыжеватый и с реденькими усиками на рябом лице - именно такой, каким запомнила этого мерзавца обиженная им женщина. Встретились. Наконец-то встретились! - Х. угрожающе распрямляется, впитывая из воздуха ненависть пополам с дождем.
Кроме сокурсника, в автомобиле еще находится - трепыхается на заднем сидении, связанная... Соседка Х. по лестнице! Возлюбленная продавщица! Петр говорит в открытое боковое окно: "Смотри внимательно, куда я целюсь", - причем, пистолет его направлен на женщину. Он торопится предупредить, не давая собеседнику слова, что если сейчас же не будут отданы расписки, изъятые у директора аэропорта, то случится досадный выстрел. Ведь эта красотка по какой-то причине дорога Х., не правда ли? Хитрющий Кирилл отлично придумал, захватив ее с собой. А чтобы спустить курок, требуется лишь легкое усилие, незначительное движение пальчиком... В густом басе бандита колышется абсолютная искренность. "Зачем вы убили директора аэропорта!" - нелепо кричит Х. "Мы убили?" - изумляется Петр, пытается расхохотаться и вдруг сипло стонет. Некоторое время держится молчание. В машине горит тусклая лампочка. Видно, что Петру плохо. Белое лицо его словно фосфоресцирует, потому что обильно вспотело, руки болезненно дрожат. "Чем директор аэропорта помешал руководству пароходства?" уточняет Х. вопрос. "Не пароходства, а порта... - морщится, страдает Петр. - Перестань, нашел время ерундой мозги пачкать. Скорей надо, наверняка кто-нибудь на тебя уже настучал, козел, ты же кругом засвеченный, со всех сторон..." Х. беснуется: "Пока не объяснишь, ничего не получишь!" "Тихо", - шипит Петр, кривясь то ли от боли, то ли от страха. В самом деле: перепуганные жители поселка и так из-за шума давным-давно не спят, небось, телефоны обрывают. "Ну и что, пусть обрывают!" А то, козел ты вонючий, что неизвестно, кто раньше приедет - группы захвата или холуи директора аэропорта. Расписки им нужны позарез, и они тоже все-все знают про наемника по фамилии Х. "Пусть все едут, плевать!.."
Царь раздражен, но вынужден смириться с козлиным любопытством своего собеседника. Он торопится объяснить: да просто "авиаторы" начали деньги возить. Правда, мелкими партиями, но "портовики" были не согласны, наличность испокон веков через порт ходила - не только на ввоз, но и на вывоз, тем более транзитом. Конкуренция, врубился? Через аэропорт обычно документы туда-сюда летали, разные срочные бумажки. Например, компромат вроде этих расписок. Ну, еще камушки... Петр стонет басом, закончив объяснения. Но тут же находит в себе силы, чтобы напомнить: "Говори, где косметичка! Я ведь не шучу насчет твоей девки..." - "Ты ранен, что ли? догадывается Х. - Кто это тебя?" - "Ой, ну хватит придуриваться! Будто сам не знаешь, кто! Времени же нет, козел ты, гегемон недоструганный!"
Шелестят кусты, скрипит гравий.
- Папа, - говорит Антон, дергая отца за руку, - мне надоело прятаться, пошли скорей."
На лице Петра - вспышка ужаса. Он видит мальчика. Он дергается на сидении, кричит, забыв про собственную просьбу не шуметь: "Убери его отсюда, прикажи ему уйти!.." - и срывает ствол с головы женщины, и неловким движением сует оружие в раскрытое окно. Крик его оборван. Потому что ребенок очень быстро, но без суеты вскидывает обе руки и что-то делает. Гремит гром - одновременно с коротенькой молнией, вылетающей из рук ребенка. Пронзительный звук вонзается в уши. И наступает пустота.
Антон устало опускает потрудившийся пистолет: эта игрушка для него действительно тяжеловата. Неожиданно сверкает настоящая молния, разламывает мир надвое, затем снова гром - тоже настоящий, - и крупные твердые капли начинают штурмовать пригород всерьез. Наконец хлынул ливень! Петр проваливается куда-то под руль, оставив на всеобщее обозрение заляпанное кровью место водителя. Визжит женщина. Ей не нравится на заднем сидении, она колотит головой в запертую дверцу... А скучный надежный Х. на удивление легко выходит из ступора. Он прижимает мальчика к себе и бормочет: "Антошенька, маленький мой, спокойно, успокойся, у тебя случайно получилось, мой хороший, не смотри туда, не надо смотреть..."
- Еще кто-то едет, - дергает сын отца. - Бежим?
Действительно, к безудержному шуму дождя примешивается рокот нескольких моторов. Х. открывает заднюю дверцу чужого "БМВ", выдергивает оттуда свою подругу. Ноги и руки у нее связаны.
- На ножик, - мальчик что-то протягивает, - у меня есть.
Похоже, он отнюдь не нуждается в том, чтобы его успокаивали. Отец разрезает школьным перочинным ножом веревки, стягивающие женщину. Та бессмысленно бьется в крепких мужских руках. Вдруг с ужасающей ясностью слышны голоса: "...где стреляли?.. по-моему, там... грядки чертовы!.." Людей подбрасывает, словно пружиной. Мальчик тянет мужчину: "Через участки, папа! С той стороны к ручью спустимся, и сразу в парк!" Мужчина тянет женщину - без слов. Взявшись за руки, втроем, они вбегают на территорию только что закончившейся битвы. В спину их толкают еле слышные, выпущенные издалека реплики: "...Алекс и Гонококк, обойдите со стороны дороги... Пень, свяжись с ребятами, пусть блокируют лесопарк..."
Беглецы пересекают соседский участок, натыкаясь на трупы и на зреющие кабачки, минуют времянку, в которой отец и сын отдыхали вечность назад (возле домика также лежит бесформенное тело), прокрадываются мимо ветхого хозяйского парника, и затем, через боковой проход в ограде, выскакивают из благоустроенного пространства. Лишь бы не на улицу, лишь бы не оказаться на виду! Спускаются по заросшему кустарником склону к ручью, перебираются на другую сторону, шагая по воде - замочив ноги и не заметив этого. Женщина непрерывно всхлипывает: "Куда мы, а? Где мы, а?" Мужчина очень кстати вспоминает: "Там на шоссе машина оставлена!", и конечная цель маршрута определена.
К машине!
Беглецы просачиваются в лесопарк. Дождя здесь ощутимо меньше, идти не так противно. Вокруг черные сюрреалистические формы: Черное на Темном. До сих пор не светает, хотя, казалось бы, белые ночи - оттого, что грозовая туча настолько низка, что едва не задевает головы людей. Аллеи и тропинки угадываются с трудом. Дорогу находит Антон, он ведет взрослых уверенно и безошибочно, он словно видит в темноте. Может, и вправду видит? Цель близка, однако мужчина вдруг останавливается, чтобы ошарашенно произнести:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
