– Все как вы хотели, – сказала Мария.
Тори посмотрела на огромную кровать, застеленную серым шерстяным пледом. Сверху лежали пухлые подушки в черных наволочках. Волей-неволей хотелось нырнуть в нее прямо с разбегу.
– Да, все чудесно, – лаконично ответила Тори и прошла в ванную. В свете ламп стены и пол ванной комнаты ярко блестели. – Мистер Блэк будет доволен. Спасибо. Что в других комнатах?
– Подчистили, как вы просили. Включая кабинет на первом этаже.
– Замечательно. – Тори бегло прошлась по всем комнатам. Удовлетворенная результатом, она распрощалась с Марией и открыла планшет. Оставалась еще одна встреча, после чего Тори планировала заскочить домой, а затем снова сюда на разговор с Гарреттом. Насчет постоянного присутствия он, похоже, был прав.
Гарретт поставил портфель на стол, повесил пиджак на спинку стула и отправился искать Тори. Ее машина припаркована у входа, значит, она приехала раньше его.
Они встретились в кабинете.
– Что вы здесь делаете? Где мои вещи?
Чрезмерная активность этой женщины одновременно раздражала и заводила его. Он не знал, что она выкинет в следующий раз, и это добавляло изюминку в нудный процесс ремонта. Но ведь всему есть мера!
Даже солнечный луч, ярко игравший в ее волосах, не мог ослабить его гнев.
– Гарретт! – воскликнула Тори. – Как хорошо, что вы здесь.
– Я задал вам вопрос, – настойчиво произнес он.
– Пройдемте за мной. – Тори обошла письменный стол. Злость Гарретта отступила, когда ее пышная грудь слегка качнулась под красным свитером. – У меня для вас сюрприз.
– Я не люблю сюрпризы, – отрапортовал он по наитию. Ему нравились порядок и дисциплина. Тори не могла похвастать ни тем ни другим. Разве что ямочки на щеках спасут ее от праведного гнева.
– Да ладно вам, – засмеялась она. – Все любят сюрпризы. Уверяю, вам понравится.
– Мне уже не нравится. – Но ему нравилось, как плавно покачивались ее затянутые в джинсы бедра, когда она поднималась по лестнице.
– Вуаля! – улыбнулась Тори, распахивая двойные двери хозяйской спальни. – Все комнаты убраны и готовы к приему гостей. – Она вошла за Гарретом внутрь. – Теперь вы можете жить здесь, не замечая этого ужаса на первом этаже. Насколько я вижу, вы почти не хромаете. Значит, второй этаж для вас не проблема.
– Я совсем не хромаю, – уточнил он. На лестнице он держался изо всех сил, чтобы не вызвать в ней очередной приступ жалости.
– Чудесно.
Гарретт провел рукой по кровати. Ему нравился декор в черно-серых тонах с оттенками синего.
– Вы все здесь изменили, – заметил он.
– Далеко не все. Лишь чуть-чуть освежили атмосферу.
«Освежили? – повторил он про себя. – Не лучше ли сказать «провели чистку воспоминаний»?»
– Что ж, я оценил ваш сюрприз, – без лишних эмоций констатировал Гарретт.
Тори улыбнулась, демонстрируя свои очаровательные ямочки.
– Это хорошо – у меня заготовлен еще один.
– Еще один? – Гарретт отказывался верить в происходящее.
– Не волнуйтесь, он точно вам понравится. – Тори выдержала паузу. – В общем, вы были правы насчет постоянного присутствия.
– То есть вы будете приезжать сюда чаще?
– Нет, – вздохнула Тори. – Я переезжаю в этот дом.
Глава 7
Если бы Гарретт не изучил повадки этой женщины, он бы рассмеялся. Но за этим как пить дать что-то стоит. – Надеюсь, вы шутите, – сказал он.
– Ничуть нет, – возразила Тори. – От меня действительно будет больше пользы на месте.
– Так будьте на месте. Для этого не обязательно переезжать.
– Эти два дня я постоянно была здесь и ничего не успела.
Движением руки Гаррет обвел комнату:
– За два дня вы сделали больше, чем я за всю свою жизнь.
Тори отстаивала свою позицию:
– Руководить компанией, ремонтом, мероприятиями и при этом ездить на встречи невозможно.
– Вы собираетесь назначать встречи здесь?
– Именно.
– Это неудобно, – сказал Гарретт после недолгой паузы.
– Благодарна вам за заботу. Но на дворе двадцать первый век. Всем все равно.
– Мне не все равно.
– Если ваш офис в библиотеке, то я займу кабинет, – декларировала Тори, словно не слыша его слов. – Обещаю быть тише воды, ниже травы.
– Сомневаюсь.
– Мы будем жить на разных этажах. Нам даже не нужно видеться без причины.
– Вы выкинули из кабинета кровать. – В голосе Гарретта сквозили нотки раздражения.
– Еще раз спасибо за заботу, но там есть раскладная кушетка.
Гарретт покачал головой:
– Тори, вы не можете взять и остаться здесь.
– Гарретт, у меня нет выбора. Советую вам переодеться во что-нибудь простое, но теплое. Встретимся на кухне через десять минут.
Она повернулась и пошла вниз по лестнице.
– Может, посвятите меня в планы? – крикнул он ей вслед. – Я хочу принять душ.
– Хорошо, пятнадцать минут, – отозвалась Тори снизу.
Хватит ли ей пятнадцати минут, чтобы успокоиться? Тори заметила его взгляд, когда сказала ему о намерении переехать в дом. Она видела, как он смотрел на нее, отговаривая переезжать. Ей хотелось кинуться ему в объятия и доказать, что они смогут ужиться вместе.
Но зачем рисковать, идя наперекор здравому смыслу? Воспоминания об отчаянии и предательстве быстро выплыли на поверхность, напомнив о том, что случается, когда бередишь израненную душу.
Нет, что бы ни читалось в его взгляде, нужно соблюдать дистанцию и держать себя в руках.
– Вы привели меня на елочный базар? – скептически осведомился Гарретт.
– Именно.
– За елкой?
– За елками, – поправила Тори. Взяв его под руку, чтобы он не сбежал, она повела его в отдел для праздника. В прохладном воздухе отчетливо ощущался запах хвои. – Чудесно пахнет, не правда ли? Нам нужно как минимум три.
– Зачем столько? – При каждом слове маленькие клубы пара выходили из его губ.
– Затем, что людям нравятся елки.
Один из пробегавших мимо мальчишек едва не сбил Тори с ног.
– Простите, – извинилась она, наваливаясь на Гарретта.
– Ничего страшного. – С этими словами Гарретт положил руку ей на поясницу, направляя Тори вперед. – Осторожнее. – Он обвел ее вокруг грязной лужи. – Вокруг все мокро после дождя. Странно, что тут столько людей.
– Я же говорю, людям нравятся елки, – радостно сказала Тори.
– Похоже на то.
Гарретт был и вправду удивлен. И это заставило Тори задуматься о его детстве. В Интернете писали, что его мать ушла из семьи, когда Гарретту было всего три года. Первая мачеха появилась уже через пару месяцев, что, скорее всего, больше потрясло, чем успокоило маленького мальчика.
– И все же объясните, зачем мы здесь.
