петляя через каньон. Заходящее солнце озарило растительность легким румянцем. Какое-то время совсем не было видно признаков человеческой жизни, и я задумалась, а не проезжаем ли мы то пустое пространство, которое я видела из самолета. Затем показался океан. Все внутри меня словно подпрыгнуло, разливая по телу детский восторг. Я не говорила тебе, что никогда раньше не видела океан вживую. Людям нравилось хвастаться, что озеро Мичиган само по себе является океаном и что оно даже больше, чем некоторые моря с соленой водой, но я сразу поняла, что вода в океане совсем другая. Ее цвет был более глубокий, с нездоровым желтовато-зеленым оттенком, а движение воды в нем совсем не похоже на движение воды в озере, он как бы втягивал сам себя с необыкновенной силой.
Мы свернули на дорогу, идущую параллельно побережью, проезжая мимо морских ресторанчиков и пустых участков земли с табличками, расставленными агентствами недвижимости. Я была удивлена увиденным – весьма провинциальное местечко, без блеска и лоска, который у меня ассоциировался с Лос-Анджелесом. Припарковавшись перед рестораном, ты отметила вслух:
– Ничего особенного, но в этом месте вкусная пицца, и здесь нас точно никто не побеспокоит.
Симпатичная молодая администратор ресторана взглянула тебе прямо в глаза и спросила, не хотим ли мы присесть во внутреннем дворике. Вечер был тихий, но ты ответила:
– Нет, спасибо, лучше внутри.
Когда она подвела нас к столу посреди комнаты, ты мягко шепнула ей, положив руку на плечо:
– А можно нам присесть в каком-нибудь другом месте? Как насчет вон того столика с диванами?
Администратор провела нас к одному из столов в самом дальнем углу. Я была поражена твоей учтивостью. Первой заняв место на скамье, развернутой к стене, ты предложила мне сесть лицом к залу. И только когда мы расположились и твое лицо, словно прожектор, ослепило меня своим светом, мне стал понятен смысл такого решения. Ты не хотела, чтобы тебя кто-то увидел.
Я наблюдала, как ты читала меню. За нашим столом воцарилась тишина, и мне стало не по себе. Я как будто должна была сказать что-то доброе и искреннее, что заставило бы тебя взглянуть на меня так же, как ты смотрела на меня в тот вечер на встрече выпускников.
– Я так рада, что ты пришла на встречу выпускников, – наконец-то промолвила я.
Оторвав взгляд от меню, ты сказала:
– Я тоже очень рада, что ты пришла.
Ты улыбнулась, и за внешностью знаменитости показалась тень подруги моего детства, как проступает карандашный набросок из-под написанной маслом картины.
Нетерпеливо хмурясь, к нам подошла официантка, но, узнав тебя, тут же расцвела.
– Здравствуйте! – поприветствовала она, широко улыбнувшись сначала тебе, а потом и мне. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить, дамы?
– Бутылка каберне вполне подойдет, – сказала ты, посмотрев на меня.
Посетители ресторана за соседними столиками украдкой поглядывали на нас и тут же отводили взгляд. Мне было интересно, обсуждают ли они тебя, готовясь пересказать свои догадки и наблюдения друзьям, или же у здешних людей уже выработался иммунитет к знаменитостям. Твой взгляд был устремлен прямо на меня, а твои зеленые глаза казались мне чужими и родными одновременно. Принесли вино, и ты, сделав большой глоток, наблюдала за мной сквозь стекло бокала.
– Кстати, – с навязчивой дрожью в голосе начала я, – я видела тебя в журнале Vanity Fair. Новый фильм кажется действительно грандиозным событием.
Я непроизвольно коснулась волос рукой. Мне не нужно было зеркало, чтобы увидеть, что они снова прилипли ко лбу.
И тут твои глаза заблестели.
– Мне действительно очень повезло, что я получила эту роль. Это открывает передо мной новые двери. Я уже начинаю читать сценарии, о которых раньше и не мечтала.
Видимо, от удовольствия на твоих щеках появились восхитительные розовые пятнышки. Когда мы были младше, ты никогда не разговаривала со мной о своих ролях. Мне все еще казалось, что ты ведешь себя немного сдержанно, будто даешь интервью, но я чувствовала, что ты готова рассказать мне гораздо больше, нужно просто подождать.
– Я надеюсь, что не испорчу все, – продолжила ты через мгновение уже более низким голосом. – Это решающий момент в моей карьере, и я должна быть осторожна с выбором ролей, на которые пробуюсь.
– Но разве еще можно что-либо испортить? Ты бешено востребована. Уверена, что режиссеры умоляют тебя сняться в своих фильмах.
– Ну, вроде того. Но именно поэтому для меня важно создать образ, который бы отличал меня от других актрис. Теперь, когда у меня есть кое-какие козыри, я должна взять свою карьеру под контроль. Это большая ответственность. Так много людей делают неверные шаги в молодости и уже никогда не возвращаются на правильный путь.
– Действительно, большая ответственность.
Ты вздохнула:
– Что мне сейчас по-настоящему нужно, так это больше доверия как к актрисе. Важно, чтобы мой следующий фильм был серьезным. Мне нужно держаться подальше от образа слащавых легкомысленных девушек. Понимаешь, о чем я? Но все труднее убедить студии присылать мне серьезные сценарии, так как на меня уже повесили определенный ярлык.
– Уже? Это несправедливо.
– Конечно несправедливо, – закатив глаза, согласилась ты. – Понимаешь, это самая что ни на есть лишенная справедливости работа на планете. Особенно для женщин. Но у меня есть цель. Чего я действительно хочу, так это сняться в фильме Перрена.
Я сделала глоток воды, проглотив кусочек льда целиком. Он пронзил мое горло острой болью.
– Конечно я понимаю, что я не единственная. Все хотят с ним работать, ну, или, по крайней мере, актеры с большими амбициями. Это был бы невероятный взлет для меня. Роль в фильме Перрена принесла бы мне настоящее признание в качестве актрисы, получившей, как говорится, одобрение самого мастера, – взглянув на меня невозмутимо, ты добавила: – Но он печально известен своей избирательностью. Он даже не проводит проб.
– Как же тогда он отбирает актеров?
– Это своего рода загадка, но, говорят, он отдает предпочтение актерам, которые посещают Ризому. Иногда он наведывается туда на свои собственные сеансы, и, я думаю, находясь там, он присматривается к посетителям и составляет свое мнение. Я слышала, он приезжает туда раз в несколько месяцев. Все это остается негласным, но все сходятся во мнении, что посещение Ризомы является предпосылкой для получения роли в кино. Он действительно считает, что это выводит актеров на более высокий уровень, а, по его мнению, посещение Ризомы отражает их преданность делу.
Нам принесли пиццу, от которой исходил горячий пар, струившийся между нами. Последовала долгая пауза, в течение которой я пыталась переварить все, что ты мне только что
