рода, обладающий особыми способностями, и что только такие, как я могут включить эту вещь.
Но он ответил иначе.
— Тут есть одна сложность, — Чёрный Человек вздохнул, — дело в том, что эту вещь могут увидеть только дети. И совсем редкий тип взрослых, которые, скажем так, не совсем доверяют той реальности, в которой мы живём. Понимаешь?
Я отрицательно помотал головой.
— Я не могу её увидеть, — сказал он, — но ты — точно сможешь. А ещё она спрятана в таком месте, что моё приближение может её уничтожить. Это специально сделано, чтобы не дать людям освободиться, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я.
— Ну что? Ты поможешь мне?
В его фургоне оказался целый склад вещей, будто он специально готовился к длинному походу. Тут были и спальные мешки, и какие-то верёвки с карабинами, крючья и кошки, почему-то лыжи и даже гидрокостюм.
Вадик рассказал мне, что нужный предмет кто-то спрятал на борту старого самолёта, который до сих пор стоит у нас на рулёжке заводского аэродрома. Потом он долго объяснял мне свой план, со всеми подробностями: как нужно перелазить через забор, что будет на другой стороне, как надо считать шаги. Как найти и забрать то, что нужно и, конечно главное: как быстро вернуться к нему.
Я так увлёкся этим делом, что даже не заметил, что наступила глубокая ночь, когда мы подъехали к забору заводского аэродрома.
Тут мне впервые стало немного страшно. Ночью прохладный ветерок заставлял ёжиться и то, что начиналось как удивительное приключение, обретало черты реальности.
«Это на самом деле происходит, — думал я, — я правда сейчас залезу через забор на запретную территорию!»
Но, конечно, такие мысли меня не остановили.
Мне по-прежнему было очень любопытно, что это за штуковина такая, о которой говорил Вадик.
К тому же, я был совсем не против того, чтобы все люди были свободными, и чтобы все желания исполнялись. В конце концов, это ведь будет касаться и меня тоже. А, значит, родители больше не будут ругаться.
По мере того, как я отдалялся от забора и оставшегося по другую сторону Вадика, страх нарастал.
Когда я нашёл самолёт, я уже почти плакал, но продолжал идти вперёд.
Долго не мог найти на борту рукоятку, о которой он говорил, но в конце концов мне это удалось. Она поначалу не хотела поддаваться, но потом старый металл скрипнул. Что-то внутри машины загудело, и я увидел, как в хвосте начинает опускаться трап.
Это меня приободрило.
А потом я увидел его.
Он появился возле трапа, будто из воздуха.
Поначалу я испугался и чуть не дал дёру. Но ноги будто приросли к старому бетону, сквозь который пробивалась отчётливо видимая в лунном свете трава.
— Не бойся, — сказал он, — всё будет хорошо.
— К… кто вы? — заикаясь, спросил я.
— Я тот, кто спасает мальчишек, которые оказались в сложной ситуации, — улыбнулся он, — меня Даниил зовут.
Он протянул мне руку.
Странное дело: только теперь я понял, что Вадик не здоровался со мной за руку. Почему так, интересно?
Я медленно подошёл и ответил на рукопожатие.
— Заходи скорее, — сказал он, указывая на трап, — сейчас здесь появятся вооружённые люди. Они будут стрелять. Поэтому нам нужно действовать быстро.
— Вооружённые люди? — переспросил я.
— Охрана аэропорта. Это серьёзный объект и охраняют его очень серьёзно.
— Он не сказал об этом… — прошептал я, поднимаясь по узкому трапу.
Внутри самолёта пахло пылью и чем-то ещё. Тогда мне показалось, что так пахнет сама старость.
— Он много чего не говорит, — вздохнул Даниил.
— А вы… знаете про него, да?
— Конечно. Я почувствовал его присутствие, и потом понял, что один маленький мальчишка оказался в беде.
— В беде?
— Да, — уверенно кивнул он, — в беде. Которая могла закончится катастрофой для очень многих людей.
Снаружи действительно послышался выстрел. Я ойкнул и присел на пол.
— Бежим! — сказал Даниил, — в кабину, быстро!
Повинуясь его кивку, я занял левое кресло.
Хоть мне и было страшно, но одновременно я испытывал и восторг: прямо сейчас я в кабине самого настоящего самолёта!
Под его пальцами древние приборы начали оживать. Это было удивительно: мигающие огни, стрелки, электрическое гудение.
Потом я услышал, как заработали двигатели.
— Мы что, будем взлетать? — поражённо спросил я.
— Нам придётся, — кивнул Даниил, — другого выхода просто нет. Ту вещь, за которой он охотится, надо перепрятать. А это возможно только в полёте.
— Как? — удивился я, — где можно что-то спрятать, когда самолёт летит? Не в воздухе же?
— Увидишь, — ответил Даниил.
За окном я увидел какие-то тёмные силуэты, которые приближались к самолёту. Пару раз что-то вспыхнуло и бухнуло. «Наверно, выстрелы!» — догадался я.
А потом мы тронулись.
— Куда мы летим? — спросил я, когда мы двинулись по дорожке среди деревьев.
— Недалеко, — ответил Даниил, — сделаем дело и сразу обратно.
— В другой город? И мы поднимемся над облаками, да? — я с надеждой посмотрел на небо, где действительно появились лёгкие, посеребрённые Луной облака.
Даниил критически посмотрел наверх.
— Нет, — ответил он, — так высоко нам нельзя. Я могу подняться максимум на две с половиной тысячи метров. Но для наших целей этого должно хватить.
Я хотел спросить что-то ещё, но тут мы оказались на широкой взлётке и самолёт начал набирать скорость.
…
Конечно, врачи попытались убедить меня в том, что всё это дело мне привиделось. Что моя детская фантазия «сублимировала» травматический опыт в настоящую сказку. И что на самом деле меня похитил маньяк, который хотел, чтобы я умер от удушья в закрытом контейнере.
И я даже сделал вид, что поверил во всё это.
Потому что Даниил оказался настоящим. Он вроде как спас меня из того ящика — но и я, и он знали, как оно всё было на самом деле.
Впрочем, я ведь ещё в предисловии оговорился, что эта книга — художественная. И её настрой, смысл, который я хочу передать, не так сильно зависит от идеальной точности деталей.
Пускай та история с самолётом остаётся в детской реальности.
Из стенограммы допроса Кириллова А. Б
*Архив УФСБ России по Свердловской области, рассекречено постановлением Правительства РФ от 11.09.2073 г.
Следователь: Вы избегаете называть его по имени. Он не представился?
Кириллов А. Б.: Правда?
Следователь: Да. Во время нашей беседы вы использовали только местоимение и прозвище «Чёрный Человек». Это как-то связано с вашими обязательствами перед ним?
Кириллов А. Б.: Нет… нет, не связано. Мы с ним это не обсуждали. И он представился.
Следователь: Так как же его звали?
Кириллов А. Б.: Необычно. Лучезар Егорович Тофет. Зато запоминается хорошо. Я
