Люк бесшумно раскрутился, медленно увеличивая поток поступающей воды. И хотя я готовилась к подобному, ощущение подхватывающей стихии не понравилось. Не знаю даже удалось бы найти самой верх, низ и выход в этом водовороте, если бы не приятель, вовремя оказавшийся рядом.
Он вытянул меня наружу, где обнаружилось потрясение номер два. Медлительные существа плавают в воде настолько быстрее нас, что даже и речь быть не может о том, чтобы по-быстрому сбежать и отплыть. Один Хрум, пожалуй, мог бы посоревноваться в скорости, но со мной в компании: без шансов.
Я все-таки рискнула и прошептала, едва шевельнув губами: «Беги!». Расчет прост. Сбежав, он сможет привести помощь, чтобы вызволить меня. А я продержусь как-нибудь. Не варят же они глупых ныряльщиков. Тот отрицательно мотнул головой и скорчил такую свирепую рожу, что я больше и не пыталась.
В тишине мы доплыли до погружного дома и еще раз оценили прозорливость верховного водовика. Четверо стражников поднялись с нами внутрь «дома», остальные его окружили. Трезубцы в их руках угрожающе потрескивали от проскальзывающих на зубцах молний. Как-то не хочется проверять на себе силу их зарядов. Судя по тому, как уверенно они держаться в воде, в своей стихии они способны на многое.
Внутри нас встретил Шмыг таким бурным писком и метанием, что сразу не поймешь: зол, встревожен или удивлен. Заметив чужаков, он пригнулся к полу и прекратил верещать. А те так заинтересовались шмыгриком, что смотрели только на него. Хотя трещащие трезубцы так и не выпустили.
Я обернулась к Хруму и усиленно заморгала, надеясь, поймет. Сбежать не получится, но наверху остался Горб. Если пробраться к пульту управления, можно послать сигнал. Приятель нахмурился и кинул осторожный взгляд в сторону рубки. А я подхватила опешившего Шмыга и затараторила, стараясь мельтешить как можно больше.
– Это шмыгрик! – прогорланила я, пихая упирающегося зверька каждому в лицо. – У вас есть такие? А еда для него найдется? Или надо с собой брать? А у нас мало запасов. Надолго не хватит!
Назад, вперед, в бок – я металась по жилой комнатке, стараясь создать как можно больше шума. Жаль, погружной дом слишком не поворотлив: без корабля и Горба его со дна не поднять, а то мы бы рискнули.
Подводные жители сперва пытались поспеть за моими перемещениями и усиленно крутили головами, но через пару минут приноровились следовать взглядом. Я же снова оценила сообразительность Ириа, сразу видно, его мокрейшеству помогает.
Пока остальные пытались переждать бурю, он громко пробулькал, заставив меня умолкнуть:
– Рыба. Водоросли. Любые морские обитатели. Тебе это подходит?
Тыканье, вновь, резануло слух, но я уже догадалась: дело не в попытке оскорбления. Просто у нас разные понятия о вежливости. Лишь уточнила то, что напугало с самого начала:
– Сырые? А спите вы где? Вы, вообще, не спите? И не отдыхаете, да?
– Почему? – восемь пар глаз одновременно уставились на меня, а их обладатели слаженно булькнули. Точь-в-точь смеющийся Хрум. Он так же хрюкает.
– Это были центральный и тронный залы. В них устраиваются водные вечеринки. Поэтому ничего не ставят. В жилых корпусах есть все, что нужно для жизни. И мы не едим сырую еду. – Ириа поднапрягся и выдавил кривоватую улыбку. Лучше бы и дальше куклу изображал. Не так жутко. А он участливо произнес: – Не волнуйся. Все не так плохо.
«Все ужасно», – я проглотила и ограничилась кивком, передумав брать еду. Она нам пригодится при побеге. А всеядный Шмыг и рыбку прекрасно трескает. Особенно жаренную.
Вернувшийся Хрум застал немую сцену и с порога спросил таким бодрым голосом, что я тоже воспряла духом:
– Выдвигаемся обратно?
Он обновил заклинание на мне, Шмыга упаковал целиком в небольшой воздушный шарик и пристегнул к себе ремнем. Стоило нам закончить, стражи отмерли и перераспределились: двое пошли вперед, двое – замкнули шествие, отсекая возможность остаться.
Трезубцы, направленные нам в спины, категорически не нравились. Их пятнадцать особей, неужто без них не одолеют?! Мы от маленькой безоружной кучки отбиться не смогли, куда со столькими сражаться? Однако впечатление произвели, раз перестраховываются.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
До грота мы добрались в молчании, да и не очень-то удобно говорить под водой. Заклинание у приятеля мощное, но открывать рот психологически не приятно. А может и к лучшему, что молчу? Меньше глупостей произнесу! Это Хрум ко мне привык, а эти «замороженные» странно поглядывают, да зубы скалят. Я только сейчас рассмотрела, во рту у них сплошь клыки такой остроты, точно они их затачивают каждый день. Выходит, горгоны – хищники. Надеюсь, болтливыми хухриками они не питаются?!
В этот раз вода из приветственного бассейна вытекала намного медленней. Стража с видимым удовольствием сидела на полу и продолжала отмокать пока это возможно. Мы же с Хрумом выбрали тот угол, где уровень воды ниже. Там и ждали осушения. Заодно выяснили, что пол тут не настолько ровный, каким выглядит, а немного с уклоном. Хотя сливного отверстия издалека не разглядеть. Мелочь, но лишней информация не бывает.
Помещение очистилось, и недовольные горгоны поднялись и обернулись к нам. Они наградили нас такими взглядами, словно это мы виноваты в исчезновении воды. Покрепче перехватили трезубцы, которые так и не выпустили из рук, а Ириа указал им на открывшийся в правой стороне люк.
Он ничем не отличался от того, что вел в тронный зал и также реагировал непонятно на что. То ли горгоны управляли взглядами, то ли где-то скрывался общий пульт управления с дежурным во главе. И если в первом случае – у нас есть шанс подобрать правильное заклинание, то во втором – спасение откладывается на неопределенный срок.
А меж тем, с нами остался лишь Ириа, который указал на открывающийся слева люк. Значит ли это, что подводное поселение так надежно защищено, что они не боятся побега? Я с беспокойством посмотрела на Хрума. Между его бровями прорезалась складочка, ладони он сжал в кулаки и осматривался он излишне напряженно.
Теперь вокруг нас простирался подводный город. Небом ему служил прозрачный экран, защищающий от водной толщи, улочками – длинные коридоры с множеством змеящихся ответвлений. Все остальное место занимали секции, я уже подозревала, что все они кубической формы. У этих эволюционировавших ихтических нездоровая страсть к симметрии. Секции тоже устроены удручающе однообразно. Нижние этажи – шопогоны всех видов, кофейни и рабочие конторы, что есть в любом другом городе. Верхние – жилые помещения: домами это назвать невозможно.
Жители останавливались, завидев нас, но этим их любопытство и ограничивалось. Ни отвисших челюстей, ни выпученных глаз, – хотя куда уж больше, – ни воплей на всю улицу: «Вот это уроды!».
Да-да, раз они для меня не красавчики, то и я для них, должно быть, выгляжу специфично. Тем лучше, меньше внимания – спокойнее.
Единственное что выдало их удивление – это провожающие взгляды. Они противно холодили спину и казалось, что нас сопровождает сквознячок, который надеется забраться под одежку и хорошенько повеселиться. Ощущение столь явное, что я заподозрила магию. Неужели это их способ познакомиться с нами?
Я решила, что этот поход никогда не закончится и успела пихнуть задумчивого Хрума локтем в бок, когда Ириа наконец остановился и тоскливо поднял голову к защитному экрану. Надеюсь, он не кары небесные призывает на наши головы?!
Все оказалось намного проще. Провожатый собрался с силами, да и вошел в неприметную дверь, отражающую улицу. За ней спряталась настолько узкая лестница, что вдвоем не разойтись. А если соседи сверху спускаются, то что? Я представила прилипшего к потолку горгона с эффектно развивающимися волосами и не удержалась от смешка. А может они летать умеют и выпрыгивают с окон? Тогда зачем лестницы? Не думаю, что у них тут много таких как мы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Комнатка-кубик, любезно выделенный нам его мокрейшеством, располагался на самом последнем этаже. Ириа доплелся до него с таким разнесчастным видом и громким сопением, что я заподозрила: это не милость, а сбыт неликвида. Неповоротливым на суше горгонам проще жить на первом этаже. Второй – страшно высоко, четвертый – недосягаемая вышина для бедняков и отребья вроде нас.
