Его взгляд темнеет от недовольства, но мне плевать.
Я больше не позволю ему приблизиться ко мне.
Боюсь, что если я это сделаю, он смоет линию, которую я только что начертила на песке, как приливная волна.
ГЛАВА 9
НЕРО
Я закатываю глаза от сообщения на телефоне.
Забери для меня кофе по дороге. Очень большой, с добавлением овсяного молока. Из «Bar Volo». Это единственный, который я пью.
Что это? Мафиозная версия «Дьявол носит Prada»? Алессио Ферраро — чертова дива. Кофейня, в которую он меня посылает, находится на другом конце города.
Я сажусь в машину и начинаю движение.
Мое лицо покрыто синяками. То же самое с животом и ребрами. Алессио хорошо меня отделал, но бывало и хуже, и в этой боли есть что-то успокаивающее. Я знаю, как справляться с болью.
А вот с чем я не умею справляться, так это с женой.
Она настояла на том, чтобы я взял не один, а два дня отпуска, а потом почти все эти дни игнорировала меня, заглядывая только во время еды, чтобы убедиться, что я съел то, что она приготовила для меня.
Как будто я этого не делал.
Несмотря на всю ее холодность, одна вещь поддерживает мою надежду.
Блейк могла сбежать, когда я был без сознания. Она могла забрать мои ключи, бумажник и телефон, проигнорировать все мои предупреждения и уже быть на пути в Калифорнию.
Но она осталась и позаботилась обо мне.
А потом она отругала Алессио, мать его, Ферраро, как будто он ребенок в средней школе, а не самый большой психопат в Нью-Йорке.
Воспоминания об этом до сих пор заставляют меня хихикать. Я буду помнить это недоуменное выражение лица Алессио до конца своих дней.
Я подъезжаю к обочине возле кофейни, выхожу из машины и оглядываюсь по сторонам. Этот район не входит в территорию Ферраро. Какого хрена Алессио запал именно на это место?
Я захожу внутрь. Я ожидал увидеть какую-нибудь хипстерскую хрень для гурманов, но ничего особенного. За стойкой ворчливая женщина средних лет с фартуком в горошек, повязанным вокруг талии, наливает мне две чашки из испачканного кофейника. «Пять баксов».
— У вас есть овсяное молоко?
Она смотрит на меня так, будто я сошел с ума. — Нет. Попробуйте зайти в магазин по соседству.
Я плачу ей и защелкиваю крышки на дымящихся бумажных стаканчиках. Когда я выхожу, двое пожилых мужчин, играющих в шахматы за одним из столиков у двери, бросают на меня грязные взгляды.
Какого хрена?
Я не понимаю, почему Алессио послал меня сюда. Но вряд ли кто-то знает, что творится в голове у этого парня.
Набрав полный, мать его, пакет овсяного молока, я сажусь в машину и еду на склад.
Мои шаги отдаются эхом, когда я спускаюсь под землю.
В комнате пыток Алессио сидит на металлическом табурете перед парнем, привязанным к стулу. Он отрывает ему ногти один за другим.
— Принес тебе кофе, — кричу я, чтобы он услышал меня за криками мужчины.
Он оглядывается через плечо и кладет щипцы на поднос рядом с собой, прежде чем подняться на ноги. Он подходит и берет у меня одну из чашек, оставляя кровавые отпечатки на белой поверхности. — Спасибо.
Я наклоняю голову в сторону всхлипывающего пленника. — Кто это?
— Бегун из Братвы. — Он делает глоток. — Младший, но мы слышали, что он выполнял поручения непосредственно для пахана. Я пытаюсь узнать, где находится убежище, в котором скрывается пахан.
— Он скрывается?
Когда я уезжал шесть месяцев назад, его еще не было.
— Да. Он параноик. Он отдает своим ворам приказы исключительно по телефону. У них много забот, чтобы справиться со всеми этими людьми, которых они привозят сюда автобусами из Бостона.
Значит, ситуация действительно накалилась. — Что у них на повестке дня?
— Условия ведения бизнеса в Бостоне стали негостеприимными. Новый мэр пообещал пресечь организованную преступность, и Братва у него под прицелом. На стене висит надпись. Они пытаются выйти на новую территорию.
— И они выбрали Нью-Йорк? Разве они не знают, как тут стало тесно?
Алессио пожимает плечами.
— Братва любит Нью-Йорк. Они романтизируют его. Они думают, что если они могут править здесь, то смогут править где угодно. Все это продиктовано как эмоциями, так и логикой.
— Я так понимаю, вы не ведете переговоры?
Он поправляет свою чашку.
— Мы истребляем. Это занимает некоторое время, но в конце концов я найду пахана. Когда он будет мертв, у них будет слишком много междоусобиц, чтобы продолжать эту кампанию. Они отступят туда, откуда пришли, или выберут новое место для вторжения.
Из-за двери доносится треск.
— А это?
— Это моя послеобеденная встреча.
— Еще один бегун?
— Нет. Один из воров Пахана.
Мои брови поднимаются. Вор — это эквивалент капо. — Как тебе это удалось?
— Козимо устроил хорошую ловушку. Мы не собираемся его убивать. Просто отправим сообщение.
— Ага.
Сомневаюсь, что Алессио способен на такую сдержанность.
— Давай я закончу с этим, а ты начнешь уборку, пока я поговорю с вором.
Я киваю. — Хорошо.
О местонахождении пахана бегун не знает. Это становится очевидным после того, как Алессио начинает отпиливать ему пальцы. Мужчина рассказывает ему и другие вещи, которые Алессио уже знает. У него нет ничего, что могло бы его спасти. Ничего ценного, что можно было бы предложить.
Около одиннадцати Алессио, похоже, надоедает, и он без предупреждения сворачивает ему шею.
— Я хочу поговорить с вором, — предлагает он в качестве объяснения.
— Что мне делать с телом?
— В картотеке должно быть несколько пакетов. Разруби его на куски, положи внутрь и вымой пол. Потом можешь сбросить его в Гудзон.
— Легко, да?
— Ага, — бросает он через плечо, входя в комнату с вором.
Я закатываю глаза. Этот парень не понимает сарказма.
Три часа спустя я стою на коленях, вытирая кровь с пола, когда появляются двое парней Ферраро.
— Чем могу помочь, господа? — воскликнул я.
Дверь в комнату с вором открывается, и Алессио вытаскивает оттуда пожилого мужчину. Его волосы похожи на птичье гнездо, а на лице — синяки похлеще моих. Его глаза встречаются с моими, и через секунду в них мелькает узнавание.
Он знает, кто я? Скорее всего. В конце концов, шесть месяцев назад все знали, кто я такой.
Алессио роется в ящике, достает матерчатый мешок и набрасывает его на голову вора. Он толкает его в сторону парней. — Отведите его назад.
Двое мужчин выводят вора из комнаты пыток.
— Ты получил от него что-нибудь хорошее? — спрашиваю я, следя глазами за мужчинами.
Алессио подходит к холодильнику в углу комнаты и достает блестящее зеленое яблоко. — Нет.
Я поднимаюсь на ноги и мою руки в раковине. — Тогда почему ты его отпустил?
— Мне так захотелось.
Я вздыхаю. Думаю, он не должен мне ничего объяснять.
Он с громким треском надкусывает яблоко. — Ты не носишь кольцо.
— А?
— Твоего обручального кольца. Ты не надел его ни в первый день, ни сегодня. Козимо был удивлен, узнав, что ты женат.
Нервы затрепетали у меня на затылке. Теперь, когда Ферраро знают о Блейк, мне нужно понять, что же делать дальше. Как долго они собираются заставлять меня выполнять черновую работу для Алессио? Есть много других парней, которые могли бы заниматься этим дерьмом вместо меня, и хотя это неприятный бизнес, это далеко не самое худшее, что мог бы поручить мне Джино, если бы все, чего он хотел, это заставить меня страдать.
— Если я умру, Блейк будет под защитой Рафаэле, — твердо говорю я. — Что бы ни случилось между нами, ты не сможешь ее тронуть.
Алессио делает еще один громкий глоток. — Я не причиню ей вреда. Она мне нравится.
Я сужаю на него глаза. — Почему?
— Она меня не боится. Большинство девушек меня боятся.
Это потому, что она понятия не имеет, насколько ты засранец.
