«Или „Карл Шестипалый“, – подумал Франческо, но промолчал. Возможно, это тоже одна из выдумок Хуанито.
За время плавания коротко остриженные волосы сеньориты отросли. Сейчас их подхватило ветром, и как бы сияние окружило голову девушки. Франческо вдруг захотелось окунуть лицо в эти мягкие сверкающие волосы. Но мало ли чего ему в жизни хотелось…
– Вторая ночная смена на исходе! – громко прокричал в трубу дежурный по кораблю. – Третьей смене готовиться!
– Вот вам уже пора собираться, сеньор Франческо… Матерь божья, а я ведь так и не дала вам отдохнуть! – сказала сеньорита огорченно.
Франческо поспешил на бак – переодеться. Перед восходом солнца бывает много холоднее, нежели ночью.
Когда он вышел на палубу, сеньорита стояла на том же месте, где он ее оставил.
– Сеньор Франческо, – сказала она, – а ведь мы с вами не попрощались.
Франческо со стыдом вспомнил, что он второпях не пожелал девушке доброй ночи.
– То ли вы меня, сеньорита, сбили с толку, то ли я такой бестолковый, – сказал он виновато. – Доброй, доброй вам ночи, сеньорита!
И, уже подойдя к вахтенному, которого он должен был сменить, Франческо все еще размышлял над словами сеньориты.
А все-таки после прощания с нею у него на душе стало как-то теплее.
Да ведь и сказала-то она всего-навсего одну фразу: «Желаю вам, сеньор Франческо, спокойной вахты, а после нее – хороших, ласковых снов!»
Спокойной, однако, эта вахта не была.
Уже шесть раз переворачивал Франческо ампольету. Подумать только – сегодня у руля стоит сам сеньор пилот! А за руль он берется, говорят, только тогда, когда кораблю грозит непогода или встреча с неприятелем.
Прошло всего три часа вахты, а у Франческо уже заболели глаза, так напряженно пришлось ему вглядываться в темноту. Не зря пилот взялся за руль. На небо, такое нежно-голубое с вечера, набежали облака, сгустившиеся сейчас в огромную черную тучу. Ветер, который сначала только чуть поигрывал в парусах, сейчас так и нес корабль вперед. И хотя ветер был попутный, Франческо слишком много времени провел в плаваниях и понимал, что надо бы паруса свернуть и бросить якорь у какого-нибудь берега с удобным заливом, защищенным от высоких волн… Но – увы! – «Геновева» от берегов почему-то все время держалась подальше.
Однако до бури было еще далеко. И туча как будто отодвинулась к северо-востоку. Где-то вдали полыхали только слабые зарницы.
«Прошла мимо! – вздохнул Франческо с облегчением. – Да к тому же на руле стоит прославленный на всех морях рулевой. Сегодня сеньор пилот неспроста спустился вниз, – с одобрением подумал Франческо. – Я-то в Вогезах, как видно, утратил эту способность предвидеть все изменения на небе и на море».
Еще один раз перевернута ампольета. Через полчаса можно будет улечься на койке и помечтать… Или хотя бы выспаться как следует…
Франческо уже не раз приходило в голову (да, вероятно, не ему одному), что неплохо было бы заказывать ампольеты вдвое больших размеров. Они и песку вмещали бы вдвое больше, но горлышко между стеклянными шариками должно было бы оставаться таким же узким, как и в нынешних… Тогда ампольеты можно было бы переворачивать не каждые полчаса, а каждый час…
А вот уже сто лет или даже больше на кораблях пользуются этими песочными часами… И делается это, вероятно, для того, чтобы и вахтенный, и дежурный по кораблю, и рулевой, и этот паренек в корзине, марсовой, каждые полчаса были начеку.
Марсовой был начеку.
– Эй ты, вахтенный, спишь, что ли? – крикнул он сверху.
– Ты только не спи! – сердито отозвался Франческо. – Тебе-то сверху виднее, но уже и я понимаю, что гроза прошла стороной.
– Да, как будто прошла, – откликнулся марсовой, успокоившись…
И вдруг заорал изо всех сил:
– Сеньор пилот, сеньор пилот! Судно без огней впереди нас и судно без огней позади!
– Руппи, – негромко окликнул Франческо пилот, – я сейчас не могу оставить руль… Бить в колокол не следует. Скажи боцману, что свистать всех наверх тоже не надо. Ступай поскорее в среднюю. Да зайди на бак и постарайся добудиться Северянина… В средней предупреди боцмана, а он уж будет знать, что делать… Сеньориту пускай ни в коем случае не тревожат! Рвануть, что ли, вперед и раздавить эту скорлупку?
«Почему? Возможно, они ничего плохого не замышляют!» – подумал Франческо, но промолчал. Он – матрос Руппи, а говорит с ним его начальник – сеньор пилот.
Побывав уже на баке и подымаясь на ют, Франческо расслышал:
– Эй вы, там! Почему без огней? Почему без флага? – кричал пилот. – Хотите, чтобы мы потопили вас? Вывесили бы бабью юбку, если своего флага у вас нет!
Выкрикивал все это пилот, вероятно, для того только, чтобы сорвать злость: на суденышке впереди, конечно, не могли его услышать.
Марсовой спустился вниз: команда небольшая, все должны быть при деле. А на палубу уже спешили капитан, маэстре, боцман и с ними Северянин.
– Эй вы, там, на корабле! – закричал в трубу Северянин своим зычным голосом по-кастильски. – Почему без огней? Почему без флага?
«Такому и труба для переговоров ни к чему», – подумал Франческо.
Потом вопрос свой Северянин повторил по-итальянски. Люди, которых он окликал, были уже на расстоянии выстрела от «Геновевы».
На черном, без огней, встречном судне молчали, но по грохоту и топоту, доносившемуся из темноты, можно было понять, что там подкатывают к ломбардам зарядные ящики. Вернее, к единственной своей ломбарде – уж очень невелико было это суденышко. Еще что-то кричал Бьярн, на этот раз по-португальски. Хотя Франческо и приходилось плавать на португальских судах, но португальского языка он по-настоящему так и не освоил.
Второе суденышко, шедшее позади «Геновевы», виднелось уже только крохотным пятном, еле различимым в темноте. Кто бы ни командовал этой скорлупкой, но «Геновевы» им уже не догнать!
– Под чьим флагом идете?! – вдруг зычно окликнули рулевого «Геновевы» со встречного судна по-испански.
– Это они время оттягивают, – пояснил Бьярн Бьярнарссон сердито и закричал в темноту: – Ослепли вы, что ли? Мы не пираты: можете полюбоваться на наших львов и на наши замки![8] А вот вы почему флага не подымаете?
Теперь уже он стоял у руля, а пилот, нисколько не чинясь, наравне со всеми подкатывал к шести ломбардам «Геновевы» зарядные ящики.
– Пустить для острастки одно ядрышко? – спросил он у маэстре, не выказывая ни тени беспокойства.
– Одно можно, – сказал Северянин, точно пилот был у него в подчинении. – Только в воду.
Первое ядро, пущенное с «Геновевы», взметнуло к небу целый фонтан воды.
– Если не одумаются, вторым разнесем их ломбарду, – добавил Северянин.
