– Да нет, думал роковые сорок, – едко отозвался интерн. – Но сути дела это не меняет. Если ты еще не впал в старческий маразм, тебе тем более необходима ласковая малышка.
– Женщины – не ласковые малышки, Поуп, – профессорским тоном осадил он младшего научного сотрудника. – Большая глупость – воспринимать несерьезно этих с виду нежных созданий. Они только выглядят безобидно. Но многие из них подобны пираньям, прочие же – сущие акулы.
– Я надеюсь, ты шутишь, шеф? – спросил стажер Поуп.
– Шучу, конечно, но лишь отчасти.
– Так что же ты, выходит, стоишь за случайные связи?
– Нет, парень, – покачал головой Джаред.
– Жаль, было бы круто. Профессор – ловелас! – отозвался тот. – Ты всегда призываешь нас быть последовательными.
– Да, я призываю, – согласился Джаред.
– Может, тебе помощь нужна, старик? Поуп всегда здесь. Поуп всегда готов прийти на помощь, – заверил его интерн.
– А какого рода помощь может оказать студент профессору в подобного рода вопросах? – заинтересованно осведомился Джаред.
– Студент знает, где обретаются стайки юных цыпочек, которые не возражают против сексуальных экспериментов.
Джаред изумленно изогнул брови, глядя на своего услужливого подопечного.
– Ладно, проехали, – пробурчал Поуп. – Не хочешь, как хочешь… Но, откровенно говоря, профессор, тебе бы приодеться и машину сменить, на этой ты далеко не уедешь по шоссе свободной любви, – проговорил студент.
– Ваши рекомендации будут учтены, мистер Поуп, – насмешливо проговорил Джаред и вернулся к работе.
В субботу в полдень Кэлли и Джулия налегке возвращались в фургончике «Белль Марьяж» из усадьбы Марксонов. Опустевшее пространство фургона все еще полнилось сказочными ароматами отгруженного заказчику цветочного фрахта.
– Вот и еще одна чудесная свадьба от «Белль Марьяж», – удовлетворенно проговорила Кэлли. – Когда очередной цикл подготовки подходит к концу, становится и легко и немного грустно.
– Благо долго грустить не приходится, – заметила Джулия Монтгомери. – Только не в этот сезон.
– Да, до свадебного затишья еще далеко, – поддержала администратора фирмы Кэлли. – Когда я только начинала работать в салоне Белль Маккензи, то не уставала задаваться вопросом, откуда у человека может быть столько свежих идей. Что ни свадьба, то сенсация. А потом, с опытом, сама поняла, что каждый новый клиент, каждая следующая пара с их особенной любовной историей и есть неисчерпаемый источник вдохновения. Они уже приходят со своими уникальными представлениями об идеальной свадьбе, а наша задача помочь им воплотить мечты в лучшем виде.
– Я тоже частенько об этом задумываюсь, – отозвалась Джулия. – Мне кажется, что волшебство рождается, когда возникает понимание, когда идея становится общей, единой для множества людей, которые корпят над ее воплощением, каждый на своем этапе. Когда же все это соединяется в урочный день и час, происходит чудо, становится невозможным сдержать восхищение, даже зная, из чего все рождалось, как творилось… Это заставляет уверовать…
– Уверовать во что? – настороженно спросила Кэлли коллегу, рассуждавшую, сидя за рулем фургончика.
– Как во что? – искренне удивилась Джулия. – В чудо любви, в счастье в браке…
– И влюбленных, целующихся на фоне заката, – насмешливо усмехнулась Кэлли. – Такие свадьбы, безусловно, способны преобразить жизнь пары, но любое, даже самое яркое впечатление однажды затмится серостью будней.
– Ты пессимистка, Кэлли, – бросила в ее сторону Джулия.
– Нет, милая, я не пессимистка. Просто однажды я уже обманула саму себя. И не считаю нужным повторять негативный опыт.
– Все ли так плохо было в твоем браке? – усомнилась в объективности коллеги Джулия.
– Он стал возможным только благодаря незнанию друг друга и окружающей реальной жизни. Когда же я прозрела, все произошло само собой – мы расстались, без боли и сожалений.
– Без боли и сожалений? Такого не может быть, я не верю, – стояла на своем Джулия.
– Придется поверить. Я стала женой Тони, думая, что мы больше подходим друг другу. В то время как с любимым меня объединяла только одна ночь форменного помрачения, которое очень скоро улеглось… Прости, Джулия, я сегодня не лучшая собеседница, в особенности на эту скользкую тему.
– Что, опять матушка чудит? – предположила коллега.
– Да, но как ты догадалась?
– Я знаю тебя. Настолько удрученной ты бываешь только в период ее матримониального обострения.
– Она рассталась с номером четыре и решила, что в антракте нужно повидаться со мной. Нагрянула, разговоры только о номере пятом, тем более что претендентов огромное количество. Помоги-де ей разобраться… Предполагается, что нужно вникать во все это пустословие. Сначала она сетует на четвертого, потом неистово начинает уверять, что, кого бы она ни выбрала пятым, он будет стократ лучше. Как я могу реагировать на эту демагогию, если и в прошлый раз говорила ей, чем все кончится. Мои слова все равно ничего не изменят. Но она обижается, считает меня нечуткой. Боже, но откуда взяться такому количеству сочувствия! Она же и не думает останавливаться. Не пойму, для нее это игра, что ли, такая? – негодовала Кэлли.
– Ей нравятся свадьбы.
– Я знаю, но мне-то что делать?
– Это многое объясняет, – с хитрой улыбкой проговорила Джулия.
– Что именно?
– Почему ты пресыщена мелодраматическим бредом и не способна отождествить себя ни с ипостасью невесты, ни с ипостасью жены.
– Я хоть и дочь своей матери, но не ее антипод, Джулия, – нервозно возразила Кэлли. – Я просто не люблю огульных обобщений. Для подобных выводов у меня был собственный опыт, а не только пример мамочки.
– А о каком это красавчике поговаривают в салоне? – оперативно сменила тему Джулия Монтгомери.
– Ты кого имеешь в виду?
– Одра и Регина говорят, что ты кого-то встретила у О'Мелли.
– Просто старый друг. В выпускных классах учились вместе, общались в колледже.
– Так это с ним у тебя была одна ночь прелюбодейства? – допытывалась Джулия, включая, дворники, чтобы разогнать бисер весеннего дождика.
– Мы даже не встречались, – правдиво, в сущности, ответила Кэлли, умолчав о главном. – В ту пору он был другом моего жениха. Я с ним девять лет не виделась. Сейчас он профессор.
– А профессора, по-твоему, не влюбляются? – игриво спросила Джулия.
– Он любит сложные задачки. Когда ему удается их решить, он теряет всякий интерес к предмету, тотчас перекидываясь на другой. Сейчас его волнует вопрос межличностных отношений. Он намерен истолковать их языком статистики. Это его новый проект, на разработку которого отведено определенное время. Ручаюсь, на исходе этого периода межличностные отношения перестанут являть для него какую-либо ценность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
