другим местом жительства, именем, биографией. Меня прошлой не должно существовать, однако боль и воспоминания никак не желают меня покинуть.
– Не могу… мне больно…
– Подумай, как будет больно Аманде, если ее мама станет истеричкой.
– А ты не подумал, как больно ей будет, если узнает о своем папе?! – выкрикиваю другу в лицо. – Как она отреагирует, когда вырастет и узнает, что ее биологический отец убил дядю и бабушку с дедушкой?
Больно. Каждое слово отдает сильным ударом под дых. Прошлое не дает покоя, терзает, гложет. Это я виновата. Я…
– Не думал, что ты собираешься о нем рассказывать.
Он прав, не хотела. Не стоит моей принцессе знать, каков ее настоящий отец. Но она вырастет, спросит, откуда появилась на свет, придется что-то придумать. Только что?
– Не собираюсь.
– Тогда возьми себя в руки и двигайся дальше. Я не могу срываться каждую неделю из Лондона и успокаивать тебя.
– А я не могу вечно держать маску, не могу привыкнуть к новому имени, не знаю, что с этим делать.
Эндрю ничего не отвечает. Вместо этого он двигается ближе и заключает меня в свои медвежьи объятия. Такие же привычные, как неизменная шапка у него на голове. А я окончательно даю волю слезам. Уже не так громко – его плечо заглушает мои всхлипы по самому гадкому человеку на свете. Каждый раз компания Эндрю спасает меня от боли, но это лишь временное лекарство. Оно не имеет перманентного эффекта. К сожалению.
– Знаешь, – прерывает тишину друг, – мы с Алексом решили переехать сюда, когда я получу диплом.
Правда? Вот это новость! Поднимаю голову и шокированно смотрю на друга. Может, врет?
– Зачем?
– Тебе трудно одной, Элис не спасает – каждый день звонит и просит меня приехать.
– Но разве вы не хотели путешествовать, открыть свое дело в Лас-Вегасе? – спрашиваю, вспоминая недавние планы друзей.
– Кто сказал, что не хотим? Хотим, и еще как. Здесь в аренду сдают отличное место под ночной клуб. Представь, в этом тихом и милом городке будет немножко веселья. Жители придут в восторг, им не потребуется ехать в другой город, чтобы отдохнуть на выходных. Ах да, ты будешь нашим партнером. Согласна?
Он серьезно спрашивает? Глаза не врут, смотрят на меня с энтузиазмом. А я не до конца верю в его слова. Сознание все еще подвешено на веревке, барахтается. Но в какой-то момент веревку срезают добрые глаза Эндрю, дав возможность сделать вдох. Почувствовать, как открывается второе дыхание.
Шанс на вторую жизнь…
– Да! – слетает с губ резко.
– Тогда готовься. Договаривайся об аренде, продумай тематику, меню, декорации.
– Считаешь, у меня получится? Я же не умею ничего, никогда не думала о собственном бизнесе.
– Вспомни, как ты рисовала в школе. А как украшала класс к праздникам? Вспомнила? Молодец, – говорит он, не дав возможности подумать. Все за меня решил, поганец! – Все в твоих руках.
Так будет лучше. Отвлекусь от боли, раздирающей на части, выложусь по полной, а дочь никогда не увидит моих слез. Никогда.
* * *
— Мама, ты плачешь? – недоуменно спрашивает Аманда, вернув меня из прошлого в настоящее. Я сижу так же, с бокалом вина, но уже в попытке не забыться, а немного поразмышлять над ситуацией.
– Нет, милая, мне что-то в глаз попало, – стираю непрошеную слезинку и гляжу на дочь. Стоит передо мной, смотрит вопросительно, держа в руках любимого мишку. Сонная еще совсем. Так, стоп! – Почему ты не спишь?
– Мне приснился кошмар. Как будто нас похищают инопланетяне и поселяют в каморке, а мы не можем выбраться и умираем, – говорит жалобно.
– Иди сюда, милая.
Моя принцесса садится рядом, прижимаю ее к себе. Тонкие ручки обнимают в ответ, вызывая в душе тепло, нежность, любовь к этому маленькому созданию, при каких бы обстоятельствах она ни появилась. Я обещала себе, что она не увидит меня в слезах, а тут развела сопли, как девчонка какая-то.
– Тебе нечего бояться, принцесса моя. – Я смотрю в карие глаза моей девочки. Такие же, как у него, только в глубине взгляда дочери вижу не черноту, поглощающую с головой, а маленький свет в конце тоннеля. Выход из ситуации найдется всегда. Однажды нашла и сейчас постараюсь.
– Я люблю тебя, мамочка…
– И я тебя, солнышко…
Ни за что не позволю моей девочке страдать. Никому не позволю причинить боль. Ни одной скотине, даже ее собственному отцу! Перебьется! Ни ее, ни меня не достанет. Нужно сделать так, чтобы он не смог дотянуться до нас. Не смог навредить ни моей малышке, ни мне. Если надо будет, переверну землю, ограблю банк, пойду на преступление, но защищу себя и свою дочь.
Он никогда не получит нас…
Глава 9
– Крис, отдай! Она моя! – слышу девичий крик из ванной.
– Нет, моя! Мне ее мама подарила!
Доброе утро счастливой мамы, которой нужно проследить не только за своим ребенком, но и за сыном подруги. Нет, я не жалуюсь, Кристофер – прекрасный мальчик. Светловолосый, голубоглазый, на свою маму очень похож, почти не капризничает. Но их совместное времяпрепровождение с Амандой – это вход во врата ада, подготовленный лично для меня.
– Мама! Мама! Он толкается!
– Дети! – говорю, влетая в ванную с милой улыбкой на лице. – Кто хочет панкейки?
– Я! – выкрикивают малыши почти одновременно.
– Тогда быстро умывайтесь и бегом на кухню! Если вы не будете ругаться, то получите каждый двойную порцию!
– Ура!
Вот и все. Дети быстро приводят себя в порядок около раковины – благо на двоих места хватает – и садятся за круглый стол, с аппетитом рассматривая каждый свою порцию. Хорошо, что все ингредиенты для панкейков нашлись в шкафчиках, а то эти дети ада съели бы меня, да еще и чаем бы запили, чтоб не подавиться.
– Элли!
