Читаем без скачивания Повелитель Запретной Магии - Владимир Упоров

Сон, что ей привиделся, был настолько размыт и обрывочен, что мистик забыла ее сразу, как проснулась. Мысли в голове не желали шевелиться, потому сознание реагировало на все заторможенно. Вздумай она в тот момент воспользоваться силой мистика, навредила бы лишь самой себе. И, тем не менее, Катарина поднялась. Следовало проститься с одним из Гончих, пусть даже ей не хотелось присутствовать при этом вовсе…

– Доброго дня! – поприветствовал ее Лангиниус одним из первых.

Та хмуро взглянула на хищника и ответила вопросом:

– Надеюсь, с тобой-то все в порядке? Участвовать еще на одних похоронах мне совершенно не улыбается.

Даже услышав столь «бодрый» ответ, дьюрар не сдался.

– Разумеется! – кивнул он. – Чувствую себя очень много лучше. Мне уже рассказали обо всем, что произошло после собственной выходки. Думаю, придется выложить истину о дьюрарах на сегодняшнем обсуждении. Но, если говорить честно, просто не думал, что кто-то решит отдать собственную кровь в пищу нелюдю, – признался он, стараясь сказать это обыденным тоном. У него это плохо получилось.

– За это благодари наемницу! Никто из нас не пошел бы на такое, советую запомнить на будущее, – холодно отреагировала мистик.

– Да, Валентсия…

– Кто тут мое имя вспоминает? – совершенно неожиданно для дьюрара вмешалась в разговор девушка, с ухмылкой оглядывая их.

Город Валрэд сейчас представлял собой целое поле обломков камня, по большей части покрытых мхом и обросших высокой сорной травой. И если не вглядываться в детали, оно было похоже на гигантское кладбище, а несколько уцелевших зданий представлялись надгробиями. Кое-где в тени еще лежал снег, однако учитывая потепление, до завтрашнего утра он должен растаять полностью.

В виду обстоятельств, особых почестей мертвые не удостаивались. Многих попросту сжигали и обкладывали камнями. Но благодаря приходу в город, Гончие решили устроить члену отряда более достойное погребение.

Земля была влажной и промерзшей, поэтому яму копали не глубже локтя. Отпустив туда тело Фланвола, маги подожгли его, а затем в полном молчании наблюдали, как ярко-оранжевое пламя поднимается над землей, распространяя вокруг себя тепло, сравнимое с выглянувшим весной солнцем. Последним актом стала обрушенная стена располагающегося рядом здания. Она превратилась в своего рода надгробие для тлеющих останков. Конечно же, сделали это аккуратно, рассчитывая все в мельчайших деталях. Магия Кассандры пришлась очень кстати.

Короткую надпись с именем погибшего и датой смерти тоже оставили. Но в названии клана вместо Черных Гончих значились Лесные Стрелки. У них не было никакой уверенности в том, что Фланвол хотел именно этого, но если вспомнить, Гончие были всего лишь отрядом, собранным из ренегатов и одиночек. Если между его членами и существовали связи, то они казались слишком призрачными.

На протяжении всего ритуала погребения в воздухе висела гнетущая тишина. Сказать, в общем-то, было нечего. Никаких речей, восхваляющих или отдающих дань уважения мертвому магу. Разглагольствовать о том, сколько человек он успел убить и сколько судеб покалечить, а также о его личной мести Чистому Свету, как минимум странно.

Когда все закончилось, Ладан сказал нечто такое, что от него точно никто не ожидал услышать. Он заявил, что смерть Фланвола вполне предсказуемое последствие.

– Ты сейчас имеешь в виду его жажду мести? – напрягся Кром.

Призрак кивнул, но ответила за него Катарина, тоже оказавшаяся рядом:

– Ренегат согласился бы с твоими словами. Нельзя прожить долгую жизнь и выходить победителем из всех сражений, когда разум отравлен мыслями о мести. Последние дни его странное поведение заметили все. Каждое столкновение со светлыми и их убийство он начал воспринимать как благое дело. С таким отношением он поставил бы под угрозу всех нас и, в конечном счете, Реннету самому пришлось бы это остановить.

– Если исходить из ваших слов, я тоже подхожу на роль мстителя. Хотите сказать, меня ждет такая же судьба? – вздернул бровь мечник. Не так давно он вернул свой Клинок Души, расправившись с укравшим его магом.

– А ты испытываешь ненависть ко всему Светлому Ордену? – тут же задал вопрос Ладан.

Тот задумался.

– Повстречай я снова того человека, с удовольствием отделил бы его голову от туловища! – с необычной для него свирепостью отозвался Кром.

– Как кровожадно, – заметила с усмешкой Катарина.

– …Но я не сказал бы, что обвиняю всех светлых в его грехах. По-моему это уже глупость.

– Значит, не ждет, – уверенно кивнул сереброволосый маг. Он говорил так, будто сам прошел через похожую ситуацию. – В свое время я был ослеплен ненавистью и кем в результате стал? Ушел из клана, убил тех, кто пытался встать на пути и, в конечном счете, докатился до продажи информации за деньги…

– А вам не кажется грубостью, выражаться подобным образом о погибшем товарище? – вдруг холодно перебила их Кассандра. – Каким бы он ни был, некоторые из нас сейчас живы лишь благодаря ему, так что предлагаю вам оставить эту тему, а еще лучше помолчать.

Ее слова привели Гончих в чувство. В воздухе снова повисла звенящая тишина. Катарина про себя отметила, что в последнее время тишина буквально преследует их. Перед началом совещания она решила наведаться к ренегату. Валент почему-то увязалась за ней.

Отбросив ткань навеса, мистик прошла внутрь. Вопреки ее желаниям, юноша лежал без признаков сознания. На всякий случай Катарина проверила, нет ли незаметных глазу изменений в его состоянии. Никаких.

– Ааа… ты уверена, ну… что он… жив? – спросила наемница, понизив голос до шепота и заглядывая ей через плечо. – По виду создается ощущение, будто он…

– Жив! – чуть резче, чем следовало бы, отозвалась женщина, присев рядом с Реннетом.

– Да, похоже, ты права. Его тело еще теплое, – согласилась Валент, после того как принюхалась. Катарина же ответила ей раздраженным взглядом. Бесцеремонность и вопиющая грубость были одной из основных черт характера девушки. Решив, что момент подходящий, мистик решила затронуть интересующую тему:

– Не думала, что именно ты согласишься передать собственную кровь дьюрару.

– Идея принадлежала Клесс, – выпалила девушка, но тут же опомнилась и прикрыла рот ладонью. Пожиратель собиралась хранить это в тайне.

– Хм? А ей-то это зачем? – удивилась женщина. – Не замечала я за ней признаков добродетели…

– Добродетели? – опасно сверкнули глаза Клесс, поменявшейся местами с Валент. – Позволь уяснить, мистик, доброта тут не при чем, как в случае с тобой и юношей. Ты ухаживаешь за ним, руководствуясь лишь эгоистичными чувствами. Я же вернула долг дьюрару за плащ и мазь, ускорившую заживление ран Валент. Не хочу, чтобы она осталась кому-либо должной.

– Ты упоминала что-то обо мне? – переспросила Катарина с ноткой угрозы в голосе.

Но на сей раз Клесс не удостоила ее ответом. Она просто передала управление телом девушке-наемнице. Валент, по-видимому, тоже не совсем поняла, о чем говорилось. Она с подозрением оглянулась на Катарину, но промолчала. Это не ее дело, в конце-то концов, а вот про упомянутые соседкой по телу плащ и мазь стоило расспросить на досуге.

Глава 5 Новый лидер и белые лилии

Очень часто можно услышать фразу: «Человека характеризуют не сказанные им слова, а его деяния» или же «Слова – лишь пустой звук, сотрясающий воздух, а понять кого-либо можно лишь сердцем и чувствами». Но большинство одиночек, повзрослевших и имеющих за плечами немалый жизненный опыт, никогда не согласятся с этим.

Чем старше становишься, тем отчетливее понимаешь, как мало ты знаешь об окружающих тебя людях, родных, близких, просто знакомых и чужаков. И что бы они не делали, как бы себя не вели, их истинных мотивов тебе не понять. Можно строить догадки и положиться на внутреннее чутье, но результат никогда не будет абсолютно и непоколебимо верным. А те, кто считают иначе, в конечном счете оказываются обманутыми.

Невозможно утверждать, что ты знаешь, чего жаждет и добивается тот или иной человек, пока он сам не расскажет тебе. И вряд ли кто-либо способен понять, что он при этом чувствует. Любые предположения и умозаключения, даже если основаны на существующих фактах, могут оказаться ложными. Так уж получается, ты никогда не поймешь, что от тебя ожидают, как к тебе относятся, что им в тебе нравится или ненавистно – не поймешь, пока они сами тебе об этом не скажут. Пока не скажут теми самыми словами, к которым мы привыкли относиться так легкомысленно. Человечество еще не придумало ничего более эффективного в решении любой проблемы и в поиске любого ответа, чем обычные слова и разговоры.