— Ты сошёл с ума, ты знаешь об этом? — заговорил я с ним, когда он подошёл и встряхнулся, как мокрая собака.
— Лишь немного, — широко улыбнуться он. — Как же хорошо жить! — закричал он, громко смеясь. Похоже, он был в отличном настроении, даже веселый. Мне было хорошо знакомо это состояние, появлявшееся после некоторых сражений, но по моему опыту, долго оно не длилось.
И его внешний вид тоже говорил о том, что он вернулся с битвы. Вблизи его кожаные штаны выглядели ещё более разодранными, чем казались издалека. Как будто он боролся с речным драконом в тернистом кустарнике.
Однако его купание в Газаре принесло одно преимущество: теперь он и близко не вонял так, как раньше.
— Ангус, — начал я. — Если хочешь остаться на борту, ты должен соблюдать наши правила.
— Какие правила? — спросил он, отжимая свою бороду.
— Если ты ещё раз капнешь в мой чай, — сухо промолвила Зокора, — я отрежу тебе бороду. Прими это за первое правило.
Северянин удивлённо посмотрел на неё.
— Ха! — крикнул он. — Ты мне нравишься, — он подмигнул мне. — Она тоже твоя или ещё свободна? Ах… — он замолчал и посмотрел вниз.
Мы расположились на одеяле, а наш завтрак лежал на низком столике, стоящем межу нами. Я был единственным, кто встал, остальные, в том числе Зокора, остались сидеть, когда он подошёл к одеялу. Ангус стоял рядом с Зокорой, которая одной рукой держала чашку, а другой — длинный кинжал, остриё которого теперь покоилось между ног северянина. Она даже не посчитала необходимым посмотреть в его сторону. У Вароша, однако, как бы случайно, оказался под рукой арбалет, без сомнения, он умышленно направил заряжённый болт в тоже место, куда метился нож Зокоры.
— Должно быть, это мой ответ, верно? — осторожно спросил Ангус.
— Думаю, да, — ухмыльнулся я, когда северянин осторожно сделал шаг назад, а кинжал Зокроы исчез так быстро, как будто она использовала магию.
Лиандра величественно посмотрела на него.
— Правила, северянин, таковы: вы будете принимать ванну один раз в день, воздержитесь от жира, которым смазываете себя и будете одеваться надлежащим образом и в чистую одежду. В противном случае, можете отправляться в Аскир пешком, — она с сомнением посмотрела на голые ноги Ангуса и поморщилась. — Уже только чтобы не оскорблять мои глаза, было бы также уместно использовать обувь.
Он посмотрел на неё, затем на ухмыляющуюся Серафину, а после на Вароша и Зокору, которые больше не обращали на него внимания и спокойно пили свой чай. Под конец он взглянул на меня. Особенно на мои ноги, которые были в новых, ухоженных сапогах.
Затем он оглядел мою чистую одежду, волосы, которые я недавно вымыл и вопросительно выгнул бровь.
— Иногда полезно проявить благоразумнее, — посоветовал я. — Есть битвы, которые нельзя выиграть.
— Как скажите, — сказал он, слегка поклонившись женщинам. — Если Хавальд может жить под вашим каблуком, тогда я тоже. Только одно вам не следует трогать. Мою бороду. Бриться я не собираюсь!
— Пока она будет ухоженной, и вы откажитесь от жира, можете оставить эти заросли, — подчёркнуто холодно сообщила ему Лиандра. — Обратитесь к Дералу, пусть он найдёт для вас одежду.
Но коренастый капитан, который следил за разговором, покачал головой.
— У меня нет ничего его размера!
Я вздохнул.
— Пойдём Ангус, — позвал я. — Армин сложил для меня сундук, может в нём найдётся что-нибудь, что тебе подойдёт.
Однако это оказалось не так-то просто, поскольку этот сундук тоже находился в трюме, и сначала нужно было расчистить к нему путь. Видимо, у Армина было своё собственное представление о том, что аристократу потребуется в поездке.
Сундук был достаточно большим, чтобы послужить мне кроватью, и набит до последнего уголка. Уже только сапог в нём оказалось три новых пары, которых я раньше даже в глаза не видел.
А под ними был спрятан ящик из чёрного дерева, длинной в добрый локоть, а высотой и шириной в две ладони. А в ящике я нашёл аккуратно сложенные мешочки с золотыми монетами, на которых были отпечатаны герб Газалабада и лик Файлид… Должно быть, они были совсем новенькими, прямо из монетного двора эмирата, поскольку, определённо, ещё не находились в обращении. Поверх мешочков с монетами лежала папка с доброй дюжиной документов, на создание которых писарю, наверняка, пришлось потратить целый день, так как каждая отдельная буква была аккуратно обведена золотом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Пока Ангус одевался, я молча показал документы остальным. Один был составлен на имя Лиандры и Серафины, а целых три относились к некому Хавальду бею. И Лиандра и Серафина были награждены землями, которыми они могли распоряжаться до конца жизни. Я, однако, стал не только правителем небольшого городка на востоке Газалабада, но и занимал должность купца и советника эмиры. На последнем документе стояло несколько печатей: печать Газалабада, печать покойного эмира, отца Файлид, печать эссэры Фалы, бабушки Файлид, печать самой Файлид, печать её сестры Марины и даже Армина. Последняя была от составителя документа, Хахмеда, Хранителя Протокола. В нём также содержалось указание для стражи дворца: носителя этого документа, в случае, если тот соответствует содержащемуся в нём описанию, немедленно впустить во дворец, и тут же проинформировать Хранителя Протокола.
— Что ж, — тихо произнесла Лиандра, возвращая мне документ, — это щедрое выражение благодарности эмиры, — она подняла на меня свои фиолетовые глаза. — Хавальд бей из дома Розы. Думаю, что это соответствует титулу графа…
— Это для вас что-то значит? — спросила Серафина, когда я взял документ и осторожно положил в кожаную папку.
— Да, — ответил я. — Как жест, — я держал папку в руке и не знал, куда её деть. Наконец, я вернул её Лиандре, которая, пожалуй, лучше меня знала, где она будет в безопасности. — Бессарин не моя родина.
И никогда ей не станет.
Хотя Наталия и думала, будто я принадлежу этому месту.
Дары Файлид и Армина были щедрыми, уже только благодаря золотым монетам мы были не только состоятельны, но по-настоящему богаты. Но в нашем распоряжении было не только это золото. В безопасной комнате в нашем доме в Газалабаде лежала ещё добрая часть жалования Второго легиона.
— Я никогда не стремился к богатству, — заметил я.
Серафина улыбнулась и слегка склонила голову.
— Но вы должны признать, что оно несёт с собой преимущества.
Если учесть, что я стоял на палубе своего собственного корабля, это вряд ли можно было оспорить.
Новая одежда, сапоги и ванна удивительно преобразили Ангуса. Он был ненамного выше меня, а одежды Бессарина шились скорее широкими, чем узкими, поэтому ему подошло то, что Армин приготовил для князя. Теперь он и выглядел как князь. По какой-то причине я предположил, что он, как и я, предпочитает скорее простую одежду, но ничего подобного.
Рядом с его новым блеском я поблек, а ему явно понравился свой собственный внешний вид.
— Это нечестно, — чуть позже пожаловался Дерал тоном, который напомнил мне Армина. — Он выглядит как князь, а вы, как его слуга!
Я посмотрел вперёд в носовую часть корабля, где Ангус, в своей новой одежде, занял возвышенное положение. Шаль покрывала его татуированную голову, свою бороду он завёл назад. Поскольку мужчины здесь тоже могли носить вуаль, больше почти ничто не указывало на то, что он северянин, за исключением его роста и… топора, на который он опирался.
Этот второй день был охарактеризован не только чудесным превращением Агнуса, но и тем, что наша пассажирка внезапно зашевелилась. Как будто бы она не сидела весь день в одной и той же позе, она внезапно поднялась. Запрыгнув на узкие перила, она встала там на одну ногу, другую согнула под углом, а руку подняла вверх в необычном положении. Медленно выполняя странный и грациозный танец, она проводила пальцами по воздуху, шагала вперёд или выгибалась, как циркачка назад, так что у меня только от её вида уже начинала болеть спина. Всё это она делала так медленно, что нужно было приглядеться, чтобы увидеть, что она действительно двигается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
