— И какая же такая причина? — с сомнением спросила она.
Я улыбнулся.
— Большинство кораблей попытаются сбежать от пиратов. Но только не северяне. Пираты бегут от них!
Она выгнула бровь.
— Я лишь знаю, что в Фарландах считается постыдным показывать страх, — объяснил я. — Просто они немного с этим перебарщивают.
— Значит они запугивают других, чтобы никто не запугивал их?
— Это моё предположение, — я ухмыльнулся. — Он тебя запугал?
Она величественно посмотрела на меня.
— Конечно же нет. Я ношу Каменное Сердце.
8. Виверн
В течение следующего дня многие мелочи показали, насколько большой считают опасность, исходящую от Янаса, Дерал и его люди. Раздавалось меньше смеха, люди стали более молчаливыми и всегда, когда мы встречались с кораблём, напряжение становилось особенно очевидным — не было ни одного человека, кто не держал бы оружия под рукой.
Вечером Дерал снова открыл сундук и раздал оружие. До сих пор я ещё не видел, чтобы использовались десять вёсел «Копья», но в этот вечер он приказал обмотать лопасти вёсел тканью.
— Иногда ветра недостаточно, чтобы можно было проплыть незаметно, — серьёзно объяснил капитан, проверяя, достаточно ли лежит наготове арбалетных болтов. Когда стало темнее, он послал второго человека с арбалетом на наблюдательный пост и приказал натянуть сети вдоль перил, которые затруднят абордаж.
Газар стал здесь значительно шире, и чем шире он становился, тем чаще встречались маленькие или большие острова на реке. Когда солнце зашло, сверкающая полоса реки стала такой широкой, что не было видно ни того, ни другого берега. Теперь Дерал больше не держал «Копьё» посередине, а осторожно искал путь вне фарватера. Один раз я услышал, как он ругается, и мгновение спустя под наших килем заскрежетало, корабль закачался и быстро снизил скорость.
Одно мгновение казалось, что мы застрянем, но потом скрежет под килем стих, и «Копьё» сошло с мели.
В эту ночь оно стало кораблём-призраком. Дерал приказал потушить все огни, и мы скользили в ночи, словно тёмная тень. Если бы наш капитан мог, то снял бы с неба луну и завернул в ткань; для него ночь была недостаточно тёмной.
Этой ночью с места поднялась также наша пассажирка. Она выпила немного воды и съела горсть риса, прежде чем пройти в носовую часть так же тихо, как двигалась Зоркора, где уже со своим топором занял позицию Ангус. Словно гальюнные фигуры, которые часто можно было встретить на носу корабля, они в гармонии тихо и неподвижно стояли там рядом друг с другом.
Насколько я мог судить, она была безоружна. Я надеялся, что она знает, что делает.
Никто из нас не был на данный момент одет в белое, Ангус тоже облачился в тёмные одежды телохранителя.
На этот раз он оставил свою голову неприкрытой, а борода, как обычно, была заплетена в три открытые косы. В темноте татуировка на его выбритом черепе, казалось, слабо светится.
А мы, по совету Дерала, заняли позицию на юте. В случае нападения, там было боле безопасно, чем на нижней палубе. Варош с каждой стороны палубы прикрепил колчаны с болтами.
Окна каюты под нами были теперь закрыты толстыми досками, а вокруг наблюдательного поста и кормчего Дерал установил щиты из плетёного хвороста. Он сам тоже занял позицию на юте. Его произнесённые шёпотом приказы также тихо передавались дальше. Пока ещё ничего не случилось, но уже само по себе ожидание утомляло.
— Я чувствую себя беспомощным, — заметил Варош, в сотый раз проверив, правильно ли лежит болт на арбалете. — Это действует мне на нервы… Мы даже не знаем, обнаружат нас или нет, — он посмотрел на меня. — Должно быть вы переживали такое уже сотни раз, учитывая то, как вы спокойны.
Я медленно покачал головой.
— Я не спокоен, — возразил я. — Здесь вокруг очень много воды, а я не умею плавать.
Я невольно посмотрел на Зокору, которую в темноте почти не было видно. Если она и была напряжена, то ничем этого не выдавала.
Другое дело Лиандра. Весь день она читала в свой маленькой книжке, которая содержала всевозможные магические инструкции. В какой-то момент она решительно захлопнула её и убрала, и с тех пор всегда, когда приближалась ко мне, у меня начинала болеть голова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она была похожа на натянутую пружину, и пару раз мне даже казалось, что я вижу вокруг неё слабое сияние.
Если произойдёт схватка, она будет готова. Какую бы магию она ни изучала, мне казалось, будто ей трудно держать её при себе.
«Копьё» продолжало незаметно плыть вниз по течению, тут и там мы видели тёмные тени других кораблей, большинство из них пришвартованные к берегу. Если я думал, что напряжение уже больше не может возрасти, то я ошибался. Примерно два часа после полуночи я сам не знал, куда себя деть, и у меня чесались руки зажечь мою курительную трубку. Но Дерал предупредил, что даже такой небольшой огонёк будет виден на реке издалека.
Уже дважды Дерал приказывал спустить вёсла, в последний раз мы обогнули остров, только чтобы с другой стороны острова наткнуться на одну из этих охотничьих лодок, экипаж которой разбил там лагерь. Мы так близко проскользнули мимо их костров, что могли бы бросить в них камнем.
Один из солдат племени Башни стоял на страже, в то время как вокруг него спали его товарищи, но он задумчиво смотрел в огонь. Когда мы почти проплыли мимо, он поднял голову, но никак не отреагировал. Возможно, пламя ослепило его.
Дальше впереди были видны теперь факелы и огни Янаса; большие решётки у входа в гавань были опущены, и город казался спокойным. Мы медленно скользили мимо, держась как можно дальше от баллист, установленных на двух башнях гавани.
Когда город остался позади, я был не единственным, кто вздохнул с облегчением.
— Это ещё не конец, — выдавил Дерал, напряжение которого было теперь совершенно очевидно. — Там впереди, тёмная глыба по правому борту — это морской форт.
Он прищурился, обыскивая взглядом тёмное мерцание реки. Тут и там вдалеке двигались низкие тени: охотничьи лодки, о которых он говорил. До сих пор ни один из этих кораблей не предпринимал попыток приблизиться к нам.
Мы сосредоточились на реке вокруг нас.
Там почти ничего не происходило.
И не удивительно, что именно Зокора первая сосредоточила наше внимание на новой опасности. Она гибко и беззвучно встала, посмотрела наверх, а потом вытянула руку, чтобы мы, те, кто был не таким зрячим, как она, смогли увидеть, что происходит на небе.
— Что это? — прошептал я, пытаясь разглядеть очертания тени, двигающейся наверху.
— Виверн, — тихо ответила Лиандра. Она встала рядом со мной и нахмурившись, смотрела на чудовище, которое было знакомо мне только по легендам. Я видел рисунки этих монстров, и когда вспомнил, как они выглядят, его очертания вырисовались из тени. Их представляли как крылатых змей, с крыльями, похожими на крылья летучей мыши, сильными задними ногами и головой, которая напоминала речного дракона. Длинный хвост был покрыт перьями, и на рисунках они, подобно драконам, изрыгали огонь.
Согласно легенде, они жили на самом юге. Там якобы существовали огромные джунгли, которые являлись их местом размножения.
Если над нами был именно такой зверь, тогда он проделал долгий путь.
Я сузил глаза, пытаясь рассмотреть его получше, но что-то с его очертаниями всё ещё было не так.
— На чудовище сидит наездник, — констатировала Зокора и, похоже, была даже очарована этой мыслью. — Никогда бы не подумала, что их можно приручить. Эти монстры очень упрямы и неразумны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Земли, где они водятся, уже давно попали под контроль Талака, — задумчиво промолвила Лиандра. — Весьма вероятно, что наездник находится на службе императора-некроманта.
Я посмотрел на Вароша, который тоже прищурившись, взирал на ночное небо. Он заметил мой вопросительный взгляд и покачал головой.
— Слишком далеко, Хавальд. В три раза дальше зоны досягаемости.
