о статусе владельцев этого помещения. Интересно, а они когда-нибудь упьются своей властью? Или жажда к роскоши и вечному господству никогда не иссякнет?
Секретарь, которая выглядит лишь довершением всего убранства, столь же холодная, бездушная, но идеально красивая, моментально подскакивает со своего места, чтобы поприветствовать главу министерства правопорядка.
Алые губы молодой женщины, обильно накрашенные помадой, расплываются в чарующей улыбке. А подведенные черными линиями глаза окидывают сэйра Варнадо томным, многообещающим взглядом.
Она буквально пожирает взглядом моего начальника, облизывает алые губы и, словно невзначай, проводит ладонями по своему телу, от самой талии и вниз по округлым бедрам. Черное платье-футляр и стильные туфли на высокой шпильке удачно подчеркивают фигуру незнакомки.
И я невольно обвожу взглядом собственную одежду. Обычная белая блузка, серая юбка из плотной ткани и уже прилично изношенные туфли. М-да, с такими хищницами мне никогда не сравнится. Да, собственно, я никогда и не стремилась…
— Добрый день, сэйр Тобиас, — произносит госпожа-секретарь с придыханием.
И я невольно усмехаюсь. Сложно ее винить в желании привлечь внимание благородного сэйра и покрасоваться. У моего начальника множество достоинств и помимо притягательной внешности. А иногда даже высокого положения в обществе и внушительного достатка хватает, чтобы стать желанным объектом охоты.
Удивительно, но министр правопорядка остается совершенно невозмутим к чарам этой обаятельной нимфы. На лице — отчужденная холодность, а в голосе — твердая сталь.
— Сэйр Варнадо, — поправляет он ее, — Или министр Варнадо. Обратитесь ко мне неподобающим образом еще раз — сильно об этом пожалеете.
Он произносит это таким тоном, что даже мне становится немножечко страшно. И я делаю себе пометку на будущее — никогда не обращаться к начальнику, называя его как-то иначе, чем сэйр Варнадо.
Девушка гулко сглатывает и невольно отступает, потупившись. А когда она вновь поднимает взгляд, в нем больше нет томности или желания очаровать. Остается лишь прохладная вежливость.
— Уважаемые правители уже ждут вас, сэйр Варнадо, — произносит госпожа-секретарь, переходя на деловой тон. И, словно впервые, замечает мое присутствие, — Передать о том, что с вами прибыл сопровождающий?
— Не нужно, — прохладно отзывается министр правопорядка, — Моя помощница дождется здесь.
Мне достается лишь один короткий взгляд от начальства, и я тут же понятливо киваю и отступаю к диванчикам, стоящим у стены. Естественно, кожаным, безумно дорогим и удобным.
А сэйр Варнадо в сопровождении местной обольстительницы движется к резным дверям, стоящим в другой конце приемной. Они по размеру лишь немного уступают первым, но выглядят, пожалуй, еще более кричаще.
Стоит министру правопорядка скрыться за таинственными дверьми, скрывающими от меня правящую десятку, как с лица очаровательной нимфы слетает маска кроткости и добродушия. Мне достается колючий и почти что ненавидящий взгляд. И, пожалуй, это единственное проявление внимания, которого я удостаиваюсь.
Госпожа-секретарь вновь занимает свое рабочее место, и в приемной властителей мира наступает гробовая тишина.
Неужели даже водички из вежливости не предложит? Хотя, похоже, здесь считают пустым местом любого, чье происхождение не соответствует их высоким стандартам.
Находиться в цитадели правителей было неуютно. А еще немного нервно и жутковато было осознавать, что от главных монстров нашей страны меня отделяет всего лишь одна стена.
Хотя о чем это я говорю? С одним из главных монстров нашего государства у меня куда более близкие отношения, чем мне бы того хотелось.
Но почему-то без одного высокородного мерзавца я начинаю чувствовать дискомфорт от нахождения в этой приемной. Стоило сэйру Варнадо скрыться за дверью кабинета правящей десятки, как давящая мрачность этого места вновь опустилась на меня гранитной плитой.
Никогда бы не подумала, что в обществе главного палача нашего славного государства я смогу ощущать себя в безопасности. Это было дико и ненормально. Но это было и ничего с этим не поделаешь.
* * *
Глава министерства правопорядка отсутствует долго. Пожалуй, даже слишком долго. Настолько, что я невольно начинаю переживать.
Когда в полной тишине отворяются двери, ведущие в кабинет правящей десятки, я вздрагиваю и молниеносно вскидываю голову.
Внимательно изучаю взглядом начальника и отчего-то облегченно выдыхаю, видя, что он в полном порядке. Совершенно странная реакция. Я со своей паранойей и страхами уже схожу с ума, не иначе.
Сколько его не было? Тридцать минут? Больше? Кажется, больше.
На первый взгляд кажется, что на лице министра правопорядка господствует все та же, отчужденно-вежливая маска. Но я улавливаю пробивающиеся сквозь нее эмоции. Их видно в слегка нахмуренных бровях, плотно сжатой челюсти, в твердой поступи, уверенной и даже немного агрессивной.
И когда только я успела так хорошо изучить сэйра Варнадо? Сама не знаю ответа на собственный вопрос. И, пожалуй, даже и знать не хочу.
Благородный сэйр решительно движется к выходу, и на мгновение мне даже кажется, что про мое существование он напрочь забыл. Но мерзавец, под чьим руководством мне приходится работать, бросает на меня мимолетный взгляд и еле заметно кивает на дверь.
Все же не забыл.
По коридорам цитадели правителей мы движемся в полном молчании. Но на этот раз это молчание было мрачным, гнетущим и даже пугающим.
Сэйр Варнадо пересекает главный холл обители правящей десятки такими размашистыми шагами, что я едва поспеваю за ним. А еще этот противный цокот собственных каблуков по мраморному полу отдает острой болью в висках.
Но последнее, на что бы я решилась в данной ситуации, так это просить главу министерства правопорядка о промедлении. Он явно не в том настроении, чтобы ему перечить. И чем же его могли довести эти десять старых маразматиков?
Автомобиль и его верный водитель уже дожидались нас у самой лестницы. Но в этот раз сэйр Варнадо не стал дожидаться, когда его подчиненный распахнет перед ним дверь и пригласит переместиться в салон, а сам занимает свое законное место, хлопая несчастной дверью с такой силой, что мы с водителем невольно вздрагиваем.
От последнего мне достается удивленный взгляд и слегка приподнятая бровь. Но я лишь пожимаю плечами и юркаю внутрь. Самой бы знать, что там произошло.
Но, видимо, что-то серьезное. Потому как за все три года работы с сэйром Тобиасом Варнадо, в таком состоянии я его еще никогда не видела.
Искоса рассматриваю начальника, когда автомобиль приходит в движение, и замечаю, что маска вежливой отчужденности спала с него окончательно. Темные брови сошлись на переносице, через лоб пролегла огромная складка, а чувственные губы от напряжения побелели и сжались в одну твердую линию.
Поддавшись внезапному и совершенно безумному порыву, поддаюсь вперед и накрываю своей рукой ладонь министра правопорядка, сжатую в кулак.
И тут же корю себя
