Одинцов наконец-то нащупал свободной рукой под сиденьем ножик и проткнул злосчастное средство безопасности. Подушка сдулась и открыла его злое лицо с отпечатанными на нем кнопками телефона. Аня отпрыгнула в сторону от ярко освещающего дорогу фонаря и постаралась остаться неузнанной.
– А! Так вот ты кто?! – взревел выскочивший из машины Одинцов, заметив у ее ног прибежавшую невесть откуда ротвейлершу, так и не догнавшую быстроногого египетского кота.
– А что вы, собственно, себе позволяете?! – решив, что лучшая защита – это нападение, набросилась на него Аня. – Гоняете среди ночи, давите беззащитных людей!
– Вы тоже хороши, – сбавил тон Одинцов, узнавший собаку Шаховых, – шарахаетесь по дороге, не глядя на машины! Пешеход-нарушитель! Мало вас в городе, так еще и в деревне нет проходу!
– Проезда, – поправила его начитанная Аня. – Давайте не будем спорить, проезжайте.
Одинцов сник. Ему действительно не хотелось ругаться с этой странной девицей, чудом оказавшейся в живых. Она взяла в руки поводок и отправилась с собакой на другой конец улицы. Дмитрий постоял немного, ожидая, что она обязательно обернется, но девица вместо этого прибавила шаг и растаяла в темноте. «Хоть какое-то приключение, – подумал он, садясь за руль своего автомобиля, – хоть что-то разнообразит здешнюю жизнь». И понял, что покривил душой. Он представил эту девицу лежащей под колесами машины и ужаснулся. Первый раз в жизни ему стало страшно. Он чуть не задавил человека, пусть даже женщину, бессмысленное существо, созданное для того, чтобы досаждать мужчинам, но все же – человека. Ее собаку тоже было жалко. Оставшееся без хозяйки животное сгинуло бы и пропало в этой жестокой жизни. «Что со мной творится, – недоумевал Одинцов, – я стал сентиментальным?! Или воспринял этот случай как предупреждение свыше о том, что нужно по-человечески относиться к людям?» Он решил, что это предупреждение, и позвонил своему помощнику, чтобы тот срочно подготовил ведомости на премиальные для всех сотрудников центрального офиса. Помощник, не ожидавший ничего подобного, заикнулся об их объеме и, услышав ответ, обомлел от такой щедрости.
Глава 4
Акулы феш-индустрии
Шереметьев-младший стоял посреди ванной комнаты, в которой они с другом возились две недели, и от удивления беззвучно шевелил ртом, как рыба, выброшенная на берег. То, что он увидел сегодня утром, мало походило под описание строительных работ, это было чистейшее издевательство над его дедом. Если тот увидит такой ремонт, то убьет обоих строителей. Не видать ему не только обещанного автомобиля, но и тех небольших денег, которые дед должен был заплатить за работу. Не видать, потому что этой работы не было. Было что угодно, только не уложенная ровными рядами дорогущая итальянская плитка. Ромка протер рукой глаза, подумав, что ему это мерещится. Почесал затылок, прикидывая, сколько придется отковыривать плитку и лепить ее заново. От подсчетов у него закружилась голова и барабанная дробь застучала в висках.
– Венька! Вставай! Убью! – закричал Шереметьев-младший и кинулся в комнату друга. – Что ты наделал?! – Он тормошил безмятежно спящего Веньку за плечо. – Какого черта ты такое сотворил?! Дед подумает, что мы над ним издеваемся, и пустит в расход!
– Родного внука? – Венька протер заспанные глаза и пошарил рукой на рядом стоящем стуле в поисках очков. – Вот сволочь, с родным внуком так поступить.
– У него сталинская закалка, а тот, если ты знаешь, ради дела не пощадил родного сына!
– Да, – Венька надел очки и серьезно посмотрел на друга, – крутой у тебя дед.
– Так что с тобой он тем более расправится без лишних сантиментов.
– Какие ко мне претензии? – Венька встал и принялся искать свои шорты.
– Я тебе покажу, какие! – взревел Ромка и потащил друга к облицованной ванной комнате. – Это что такое?! – Он раскинул руки в стороны, указывая тем самым на ее стены, облепленные итальянской плиткой по технологии «как левая пятка захотела».
– Это? – не растерялся Венька. – Современный дизайн. Ванная для молодой жены? Для нее. Так вот она должна быть гламурной.
– Она и так гламурная, а вот дед – нет!
– Но ванная же для нее, – спорил Венька, бережно снимая с плитки остатки раствора. – Она должна быть современной.
– Что ты заладил одно и то же, – уже не с таким азартом сказал Ромка. – Если перекладывать эту плитку, которую ты один выложил за ночь, получится месяца два. А их у нас нет. Значит, будем мыслить трезво. Иди, принеси мне холодного пива, и побольше!
Обрадованный Венька скрылся в безопасном направлении, а Ромка принялся мерить шагами комнату.
– Так, – рассуждал он вслух, – можно сказать деду, что это тенденция современного дизайна. Правильно. Это гламурно, стильно, броско и в то же время изящно. Как раз то, что нужно молодой женщине, чтобы расслабиться и принять душ. – Он оглядел косо уложенные квадратики и продолжил, представляя перед собой деда: – Нельзя замыкаться в рамках прошлого. Люди живут настоящим, а сегодняшнее настоящее – это стильный абстракционизм. Должен же дед знать Кандинского или кого-то великого из старой гвардии. Может, повесить сюда картину какого-нибудь абстракциониста? Да где же ее взять? В принципе, – успокаивал он сам себя, – довольно прикольно. Сделать за ночь всю месячную работу. Ничего не вымерять, не наживлять… Если картину найти не удастся, то придется искать дизайнера, лучше молодую девушку, которая подтвердила бы мои слова. Если я или Венька ее обаяет, то она подтвердит что угодно. Значит, нужно найти «серую мышь» с современными взглядами, обаять ее, выдать за дизайнера. Если дед ее убьет, то будет не так жалко.
Шереметьев поднялся на третий этаж и припал к телескопу. В доме напротив шла размеренная жизнь трех девиц, показывающих, что они совсем не замечают, что за ними следят.
– Вон та, в очках, которая все время читает, – указал он подошедшему Веньке, – станет нашим стильным дизайнером, которого мы представим деду. У нее вполне серьезный вид, деду такие нравятся.
– Судя по твоей молодой бабке, ему нравятся полные противоположности! – не согласился друг.
– На противоположностях он женится, – ответил Ромка, – а для дела использует вот таких, – и он указал на Аню. – Сегодня пойдем к ним представляться и налаживать контакты. Ты начнешь вешать лапшу на уши нашей будущей дизайнерше…
– Я – против! – неожиданно заявил Венька. – Я собираюсь наладить контакт с другой девушкой.
– Я забыл, – Ромка махнул рукой, – что ты сохнешь по блондинке. Придется мне жертвовать собой, хотя, заметь, мне очень нравится рыженькая! Где-то в глубине своего сердца я чувствую, что питаю к ней самые нежные чувства. А вместо этого должен буду соблазнять непонятное существо в очках и с книгой в руках. Она даже спит с книгой! О чем мы будем говорить?!
