— Мой сын отправился в трудный поход, и нет никого среди агаров или двартов, кто мог бы его остановить на пути к прозрению и победе. Да сбудется предсказанное Су Аном.
— Время пришло, великий царь, отдать приказ, чтобы ударили в большой военный гаргаст, и объявить твоему народу об окончании праздника и начале славных сражений, — отвечал на это советник.
* * *
Целый день Ур Фта и Кин Лакк провели в дороге. Луга сменились редколесьем. Тяжело нагруженные гаварды ступали все медленнее, взбираясь в гору припорошенной влажной тропой. Стволы вековых ави поскрипывали, раскачиваясь на ветру. Солнце, едва пригревая, щедрым светом заливало все вокруг. Вскоре позади осталась неприступная громада пограничной крепости Тайлар, надежно закрывавшая перевал и поблескивавшая на солнце слюдяными вкраплениями в своих стенах из серого мабра. Кин Лакк птичьим взором неспешно обводил открывающиеся дали и время от времени принимался напевать своим хриплым голосом старинную форлийскую витволу:
— Солнце в полете заполнило долы и горы,Вольная воля дороже прозрачных саор.Непроторенным пребудет для черной МокморыФорлу покорный холодный высокий простор.
На слух это звучало так:
— Оло аоло аларда адор ти арадаФолумо фоло тамори глаглада саора.Сазара форлиом рара аоло глиадаТэрда ти граза туоло о харда Мокмора.
— Что такое «Мокмора»? — спросил царевич просто для того, чтобы спросить.
Неожиданно для него Кин Лакк всполошился, захлопал крыльями и прохрипел:
— Никогда не произноси этого имени, умоляю тебя, благородный царевич! За ним стоит страшная смертоносная сила.
Ур Фта подумал было, что Кин Лакк не расслышал толком его вопроса и в изумлении сказал:
— Если просишь, не стану. Но разве не это самое слово ты только что растягивал с удовольствием в песне?
— Да разве не ведомо тебе, о благородный царевич, что витвола подобна заколдованной ограде, не пропускающей зла? — Успокоившись, отвечал Кин Лакк и снова запел.
Они проехали еще с дюжину атроров по круто уходящей в гору дороге, и Кин Лакк предложил сделать небольшой привал.
— Думается мне, если мы хотим поскорее достигнуть ночлега, — сказал на это царевич, не знавший голода и усталости, — не следует терять время, рассиживаясь у костра.
— Я знаю эти места, — успокоил его Кин Лакк. — Уверяю тебя, царевич, мы на самой границе Великого Царства Цли и можем немного отдохнуть. До того, как начнет смеркаться, эта дорога приведет нас к распутью Зеленого камня, а оттуда уже рукой подать до Саклара, где мы и заночуем.
Привал и впрямь вышел недолгий. Перекусив у небольшого костра солониной из мяса шарпана, густо приправленной зернами жерфа, и пышными корсовыми лепешками, они выпили по нескольку глотков рабады, забросали огонь снегом и снова двинулись в гору.
Кин Лакк не ошибся. Едва засобирались сумерки, он велел Ур Фте остановиться возле небольшой зеленоватой скалы. Здесь дорога разветвлялась, так что приходилось выбирать, каким путем следовать дальше.
— Вот никем неслыханное дело, — пробормотал Кин Лакк. — Я всегда полагал, что их здесь три и, чтобы попасть в Саклар, надо выбирать ту, которая посредине. Но если глаза мне не изменяют, перед нами четыре дороги. Какая же из них средняя?
Немного поколебавшись, он объявил, что средних по видимости две, и выбрал ту, что была правее. Непрерывно поднимаясь в гору, они какое-то время молча двигались по этой дороге, слушая, как фыркают гаварды да воздух звенит словно тетивы у лихой дюжины натянутых луков. Затем Кин Лакк, выругавшись, опять велел остановиться и растерянно проговорил:
— Отвратительное чудо из отвратнейших чудес! Вроде бы мы все время ехали в гору, а приехали назад. Сомнений быть не может. Вот он, Зеленый камень. А вот четыре дороги, расходящиеся от него. Но почему их четыре, оземь крылья поломав?!
— Что же делать, учитель? — сказал Ур Фта. — Здесь оставаться невозможно. Я чувствую вкус колдовства. Ты слышишь, как звенит воздух? Выбирай дорогу, и попробуем еще раз.
— Надо ехать по средней, — произнес Кин Лакк тоном наставника. — Но поскольку средних, по-видимому, две и по той, что правее, мы уже прокатились, испытаем ту, что левее.
И эта дорога повела их в гору, но вместо деревни Саклар привела назад к развилке у Зеленого камня. Меж тем сумерки сгущались, и уже становилось очевидным, что до темноты в деревню им не добраться. Приходилось выбирать — или продолжить попытки отыскать нужную дорогу, испробовав оставшиеся две, или расположиться на ночлег прямо здесь, у Зеленого камня.
— Почему-то мне кажется, что даже если мы с разгону кинемся в пропасть, на дне ее нас будет ожидать эта же самая растреклятая развилка, — мрачно заключил Кин Лакк, после чего оба спешились и начали собирать костер у подножья скалы.
Но развести они его так и не успели, потому что вскоре послышались щелканье бича, рычание, и к развилке подошло небольшое стадо в сопровождении пастуха — юного горца в мохнатой шапке, длинном плаще из шкуры гаварда и белых катанных сапожках с красными кистями. Он шагал, насвистывая и играя длинным бичом, и даже не глядел в сторону спешившихся всадников, пока Кин Лакк его не окликнул:
— Эй, честной агар, далеко ли до Саклара?
Юнец отвечал на ломаном цлиянском и говорил неохотно, с ленцой растягивая слова и опасливо посверкивая выпуклыми глазами на хорошо вооруженного Ур Фту, тем временем ощупью проверявшего подпругу на своем гаварде.
— Да-а, ногой подать! Дымок уж носом чую.
— А сам-то оттуда будешь? — продолжал бодро выспрашивать Кин Лакк.
— Сакларские мы, вот стадо гоним.
— А нет ли у вас там какого-нибудь заведения на окраине? Нам бы поесть, попить да переночевать… — Голос у Форла сделался вкрадчивым.
— Постоялого двора что ли? Есть, как не быть…
— Так не проводишь ли нас прямиком туда, честной агар?
— Агар агаром, а не тружуся даром, — сказал пастушок и подло прищурился.
— Какую же ты хочешь с нас плату?
Пастушок взглянул на форла, словно прицениваясь, и с готовностью выпалил:
— Два рофа рабады, лухтики в голечном масле, крылышко фогоратки, мясную похлебку с корсовой кашей, ломоть идреца с жерфом и дюжину лацаев с вареньем.
— И это все в тебя влезет? — сказал Кин Лакк и в изумлении окинул взглядом щуплую фигурку.
— Что не влезет, с собой унесу, — проворчал несытый мальчишка.
— Ладно, по рукам! — не скрывая радости, воскликнул форл, и оба с царевичем вскочили в седла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
