Читаем без скачивания Квинт Лициний - Your Name

Чем ближе к школе, тем гуще становится поток детей. Весело щебечущие стайки споро протискиваются в тяжёлую дверь. И, что характерно, никаких родителей или бабушек с дедушками. Даже первоклашки идут в школу в одиночку. Никому в голову не может прийти, что этот поход может таить для ребёнка какую-нибудь опасность. Слово «маньяк» тут ещё не известно.

Кстати… Если брейнсерфинг проявится, надо будет местными маньяками заняться. С этой мыслью я пересек порог своей школы и завертел головой, узнавая-вспоминая.

Она отчетливо уменьшилась в размерах и облупилась. Коридоры, запомнившиеся своей немереной длинной, укоротились, потолки опустились, на стенах по краске змеятся ранее не замечавшиеся трещинки. Выщербленный кое-где кафель на полу, слабенькое освещение, поскрипывающие дверные петли, потеки и капли масляной краски.

У входа на лестницу, ведущую к классам, двое дежурных старшеклассника с красными повязками на левом предплечье проверяют, переодета ли уличная обувь. Я нырнул в подвал, где в страшном гвалте и веселой толчее производится переодевание и переобувание. Быстрей, быстрей — и наверх, в класс математики и геометрии.

Чёрт! Я затормозил буквально в трех метрах от двери класса. Ыыы… Аж застонал от досады. Я ж не помню где и с кем сижу. Подготовился к школе, нечего сказать! Идиот…

Быстро развернулся и решительно двинулся назад, в направлении туалета. Стоять в коридоре с потерянным видом? Увольте.

Не успел я пройти и пятнадцати шагов, как с лестничной площадки навстречу мне шагнула Зорька. Боюсь, она неправильно истолковала ту нескрываемую радость, которой я испытал при этой нечаянной встрече: засветилась так, что мне стало стыдно.

— Ой, Свет, классно выглядишь! — я умудрился перестроиться буквально за долю секунды.

— Как выгляжу? — изумленно подняв брови, она остановилась напротив меня.

— Эээ… Первоклассно! — сообразил я. Внимательно осмотрел её ещё раз с ног до головы и, кивнув головой, добавил, — честно.

Света потупилась, зардевшись. Прелесть, ей богу, чистейшей прелести чистейший образец. Жаль, что не мой типаж. Но если ей в будущем удастся немного разбавить властность женственностью, то от многочисленных ухажеров придётся отбиваться. С этими мыслями я развернулся, и мы неспешно направились в сторону класса. С двух сторон нас обтекал мелеющий ручеек пробегающих мимо школьников — вот-вот прозвучит звонок.

— Свет, — начал я мягко, слегка наклонив голову в её сторону, — а где и с кем я сижу на геометрии?

— А..? — вырвалась она из задумчивости, и буквально через мгновенье спокойно выдала ответ, — с Валдисом, левый ряд, третья парта, справа.

Похоже, мои провалы памяти перестали её шокировать.

— А ты сильно изменился, — задумчиво произнесла она, когда до дверей класса осталось шагов семь.

— Надеюсь, в лучшую сторону? — нервно выдавил я голливудскую улыбку.

— Да… — как-то неуверенно протянула она, — пожалуй…

— Что-то не слышно в голосе убежденности, — я приостановился, пропуская её в дверь, и осторожно спросил в спину, — а какой я был раньше?

— Доброе утро, — поздоровалась, заходя в класс Света, и обернувшись ко мне, ответила с ехидцей, — капризный взбалмошный мальчишка.

— Доброе утро, — повторил я, переступая через порог, но был прерван восторженными возгласами:

— Уиии! Светка! Наконец-то ты сказала это ему! В лицо! — сидящая за ближней к входу партой Женя радостно захлопала в ладоши и подалась вперёд, надеясь в полной мере насладиться из своего партера намечающейся сценой.

Я меланхолично улыбнулся, обдумывая, надо ли как-то реагировать, но тут раздался звонок, и вопрос отпал.

— Привет, привет, привет, — пожимая руки парням, я пробирался к цели.

— Привет, — протянул мне для очередного рукопожатия ладонь Армен, — что-то рано у тебя рожки начали пробиваться, — добавил он, демонстративно разглядывая мою шишку.

Вокруг захихикали.

— И тебе привет, — пожав его кисть, я не выпусти её из руки, а развернул вверх, перехватил у запястья и начал, улыбаясь, рассматривать. Посмотреть, кстати, было на что — изящно вытянутая ладонь, длинные и тонкие пальцы будущего профессионального скрипача. Сам Ара тоже весь из себя такой изящный армянский мальчик с постоянным румянцем на щёках и длиннющими, загнутыми почти к бровям мохнатыми ресницами броского чёрного цвета. Сейчас он почуял недоброе, и румянец усилится.

— Да… — задумчиво покачал я головой и ещё раз усмехнулся.

— Что? — занервничал Ара.

— Да анекдот вспомнил.

— Какой? — повелся он.

Я обвел взглядом притихший класс. Все повернули головы в нашу сторону, ожидая продолжения. В просвете дверного проема маячила голова Биссектриса — она активно мигала мне, прижав палец к губам, требуя анонсированного анекдота.

— Ну, — начал я, по-прежнему не выпуская кисть товарища из рук, — пошёл как-то Ара на свидание с девушкой, — переждал пару секунд вспыхнувшие смешки, зафиксировал взгляд на Ире Клюевой, к которой, насколько я помню, Армен был неравнодушен, и продолжил, — Ира его и спрашивает: «Ой», — тут я скорчил умильную физиономию, похлопал ресницами и, жеманно растягивая слова, выдал: — «Ара, у тебя такая изящная кисть, такие тонкие, длинные пальцы. Ты, наверное, скрипач»?

По классу прошелся короткий ржач, но все быстро замолкли, ожидая продолжения. Ара расслабился, мечтательно заулыбавшись. А зря.

— Нэт, — я начал парадировать кавказкий говор, хотя Армен говорит по-русски исключительно чисто, — я лабарант, прабыркы мою, — и, растопырив пятерню, сделал жест «вперёд-назад», демонстрируя для чего именно хорошо подходят тонкие и длинные пальцы Ары.

Отпустив, наконец, многострадальную кисть, я сел на место. Через пару секунд класс взорвало восторженным хохотом. Сема Резник, привычно балансировавший на одной ножке стула, потерял равновесие и с выражением полного изумления на лице грохнулся на пол. Веселье, начавшее было затихать, пошло на второй круг.

Биссектриса просочилась к доске и имитирует протирание чистой поверхности влажной тряпкой, при этом спина её трясется от с трудом удерживаемого смеха.

— Привет, — протянул я руку Валдису и поморщился от боли в сжатой кисти. Совсем забыл эту его милую привычку выжимать при рукопожатии шестьдесят килограмм. Здоровый бык, истинный ариец, будущий профессор математики в Йельском университете. Впрочем, может быть, не в этот раз.

— Доброе утро, — Биссектриса наконец повернулась к нам лицом, глаза её весело блестели.

— Доброе утро, — нестройным хором откликнулся класс, в котором то тут, то там вспыхивали похихикивания.

Построжев лицом, Биссектриса внимательно обвела всех взглядом, прислушалась к витающему шумку и решительно прихлопнула классным журналом по столу. Тут же наступила тишина. Чуть наклонив голову к плечу, учительница пару секунд вслушалась в неё и потом одобрительно кивнула головой, признавая дегустацию удавшейся.

В голове у меня приятной высокой нотой лопнуло драже с лимонно-мятным запахом, и я вспомнил происхождение её прозвища.

В начале года она как-то встала у доски, подняла к потолку слегка выгнутый указательный палец и, обведя класс шальным, каким-то ведьмовским косоватым взглядом, по секрету громким театральным шепотом поведала:

— Биссектриса — это такая крыса, которая бегает по углам и делит угол пополам.

Кличка прилипло намертво. Впрочем, похоже, ей это даже нравится.

Я мотнул головой, отгоняя воспоминание, и углубился в решение задач.

На второй переменке я смог чуть расслабиться. Никто не кричит «ату его, ату», не задает неудобных вопросов и не косится с подозрение. Первый этап инфильтрации проходит успешно. На геометрии отстрелялся нормально и ожидаю заслуженной пятерки. Биологию я и сам мог бы вести. Думаю, наша училка узнало бы для себя много нового и интересного. Все-таки уровень изучения физиологии человека в пединституте, да даже и на биофаке университета, ниже, чем в мединституте. А сейчас и вовсе лафа будет — физра, от которой у меня освобождение. Радостно посвистывая, я направился в зал.

— Добрый день, — поприветствовал физручку, которая проворно закрывала окна после проветривания.

— Ты что без формы? — встретила меня вопросом Тамара Борисовна, — ааа… — понимающе протянула, заметив мой синячище.

Я молча извлек из портфеля справку и протянул ей.

— Куда-то влетел или подрался?

— Влетел. Поскользнулся, упал… — заучено повторил я.

— Садись на лавку, — махнула она рукой.

Я послушно уселся на длинную низкую скамью и опять воткнулся в темы по инглишу.

Первыми в зал ворвались ребята и сразу затеяли нечто похожее на регби, которое, похоже, искренне считали баскетболом. Ближе к звонку начали стайками впархивать девчата. С интересом изучил фигурки — трансформация в девушек началась у всех, вызывая стыдливую сутулость в попытках скрыть происходящие изменения.