Рука Мэгги застыла, не донеся стакан сангрии[31] до рта.
— С кем? — осторожно спросила она. — Для чего?
— С другом Дэнни, — ответила Джилл, старательно изображая будничный тон. — Он очень симпатичный парень, такой милый…
— Ты уже говорила с ним?
— Нет, сначала я собиралась переговорить с тобой, но…
— Хорошо. Потому что я не хочу с ним встречаться.
— Почему? У тебя кто-то появился?
— Джилл, неужели ты забыла причину, по которой я нахожусь в Беллингеме в эти выходные? Сегодня вторая годовщина смерти Эдди. Последнее, чего мне сейчас хотелось бы, так это с кем-то встречаться.
— А мне казалось, что это будет очень подходящим временем. Прошло уже два года. Держу пари, ты ни разу не была на свидании с тех пор, как умер Эдди, я права?
— Я ещё не готова.
Им пришлось прервать беседу, когда официантка принесла сэндвич из хрустящего деревенского хлеба с байоннской[32] ветчиной, жареной перечной колбасой и сыром. Эти сэндвичи всегда были порезаны на три части, из которых средняя — самая сочная, ароматная, и тающая во рту.
— А как ты узнаешь, когда будешь готова? — спросила Джилл после ухода официантки. — У тебя установлен таймер или ещё что-то в этом роде?
Потянувшись к сэндвичу с байоннской ветчиной, Мэгги наградила сестру взглядом, в котором смешались привязанность и раздражение.
— Я знаю кучу одиноких симпатичных парней в Беллингеме, — продолжала Джилл. — И могла бы свести тебя на раз-два. Но нет, ты предпочла спрятаться во Фрайдей-Харборе. По крайней мере, тебе стоило бы открыть бар или магазин спортивных товаров, где можно было бы повстречать парней. Но игрушечный магазин?
— Я люблю свой магазин. И люблю Фрайдей-Харбор.
— И ты счастлива?
— Да — задумчиво ответила Мэгги, прожевав восхитительный кусочек сэндвича. — У меня всё хорошо.
— Отлично, значит, пора продолжать жить дальше. Тебе же только двадцать восемь, и нужно оставаться открытой для возможностей завести новые отношения.
— Я не хочу проходить через всё это снова. Вероятность найти свою настоящую любовь равна примерно одной миллиардной. Однажды я её уже нашла, второй раз так не повезёт.
— Знаешь, что тебе нужно? Предварительный приятель.
— Предварительный?
— Да, это что-то вроде тех временных ученических прав на вождение, которые получаешь до сдачи экзамена, так что, ты сможешь попрактиковаться до тех пор, пока не найдёшь кого-нибудь подходящего. Не заморачивайся поисками парня для серьёзных отношений… просто найди кого-нибудь приятного, готового помочь тебе «вернуться на дорогу».
— Полагаю, что это сделает меня экспертом по свиданиям категории С, — забавляясь сказала Мэгги. — А могу я обойтись без сопровождения родителей и инструктора?
— Не вопрос, — разрешила Джилл, — до тех пор, пока практикуешь безопасное вождение.
После обеда они по настоянию Мэгги заехали в «Рокет Донатс». Она заказала набор пончиков, в состав которого входили продолговатые плюшки, покрытые кленовой глазурью и посыпанные кусочками бекона, пончики, покрытые крошкой печенья «Орэо», и жаренные сладкие пончики, пропитанные шоколадом Гуиттард[33].
— И, конечно же, ты берёшь их для папы, — вздохнула Джилл.
— Ага.
— Мама тебя убьёт, — предупредила сестра. — Она всё ещё пытается понизить его холестерин.
— Я знаю. Но он прислал смс-ку сегодня утром с просьбой принести ему коробочку.
— Ты просто попустительница, Мэгги.
— Знаю. Именно поэтому он любит меня больше всех.
Длинная подъездная дорожка к дому оказалась забитой полудюжиной транспортных средств, а три четверти акра лужайки было усеяно детьми, некоторые из которых подбежали к Мэгги. Один из них продемонстрировал ей недавно потерявшую зуб десну, другой пытался уговорить её поиграть с ними в прятки. Засмеявшись, Мэгги пообещала поиграть с ними позднее.
Войдя в дом, Мэгги прошла на кухню, где её мать, братья и сёстры со своими супругами были заняты приготовлением блюд. Она поцеловала мать, пышную, но аккуратную женщину с подстриженными под «боб» серебристо-серыми волосами и прекрасным цветом лица, абсолютно не нуждающимся в косметике. На ней был передник, надпись на котором гласила: ВСЁ ВИДЕЛА, ВСЁ СЛЫШАЛА, ВСЁ ИСПЫТАЛА. ПРОСТО НЕ МОГУ ВСПОМНИТЬ.
— Они же не для твоего отца? — спросила мать, опустив строгий взгляд на коробку с пончиками.
— Там только сельдерей и морковные палочки, — сказала Мэгги. — Коробка просто для виду.
— Твой отец в гостиной, — ответила мать. — Мы наконец-то установили «звук вокруг», и с тех пор он буквально прилип к телевизору. Говорит, что теперь выстрелы звучат, как настоящие.
— Если это то, чего он хотел, может, тебе просто стоило свозить его в Такому, — заметил один из её братьев.
На лице Мэгги расцвела широкая улыбка, как только она вошла в гостиную.
Её отец расположился в углу большого квадратного дивана со спящим ребёнком на коленях. Стоило Мэгги войти в комнату, как его пристальный взгляд упал на коробку пончиков у неё в руках.
— Моя любимая дочь, — произнёс он.
— Привет, пап, — наклонившись, Мэгги поцеловала его в макушку и положила коробку на колени.
Отец зарылся в коробку, отыскал пончик с кленовой глазурью и беконом, и начал поглощать его с выражением блаженства на лице.
— Посиди со мной. И возьми-ка ребёнка… мне здесь потребуются обе руки.
Очень аккуратно Мэгги приложила тёплого сонного малютку к своему плечу.
— Чей это ребёнок? — спросила она. — Я его не узнаю.
— Понятия не имею. Кто-то дал мне его подержать.
— Так это один из твоих внуков?
— Очень может быть.
Мэгги отвечала на вопросы о магазине, последних происшествиях во Фрайдей-Харборе, а также о том, не встретила ли она за последнее время кого-нибудь интересного. При этом она лишь слегка замялась, но этого оказалось достаточно, чтобы глаза отца загорелись интересом.
— Ага! Кто он и чем занимается?
— О, да так, никто, он… нет ничего. Он занят. Мы с ним разговорились на пароме по пути сюда. Почувствовав, как ребёнок вздрогнул во сне, она накрыла ладонью его крохотную спинку и успокаивающе погладила. — Мне кажется, что я вроде как нечаянно флиртовала с ним.
— Это плохо?
— Может, и нет, но это заставляет меня спрашивать себя… как понять, что я снова готова с кем-то встречаться?
— Я сказал бы, что случайный флирт — это знак.
— Из-за этого я чувствую себя несколько странно. Он понравился мне, даже несмотря на то, что не имеет ничего общего с Эдди.
