Фургон рванул вперед, подпрыгнул, и Верзилка больно ударилась головой о потолок. Она съехала пониже и пожалела, что не захватила с собой подушку.
— Ну, как тебе фургон? — проорал Чуча, перекрывая рев мотора.
— Супер! — отозвалась Верзилка. Но из-за того, что фургон несся на полной скорости, подпрыгивая на ухабах и проваливаясь во все дорожные ямы, у нее получилось что-то вроде «С-с-с-с-супер»!
— Тебе понравилась надпись по бокам?
— Д-д-д-да! — ответила Верзилка. Она заметила, что ее имени там не было. По всей видимости, ей предстояло выложиться по полной программе, чтобы стать полноправным членом группы, которая называлась бы «Непутевые ребята и оборотиха».
— Жаль, ты пропустила фотосессию, — проревел Чуча.
— Н-н-ничего с-с-страшного!
Верзилка была даже этому рада. Она ненавидела фотографироваться с теми, кто был обычного роста.
Потому что либо она стояла прямо, и ее голова не влезала в кадр, либо ей приходилось сгибаться в три погибели, чтобы быть наравне со всеми, а это было страшно неудобно и выглядело глупо.
— О’Брайен тоже не снимался, — утешил ее Артур. — Он у нас стеснительный.
О’Брайен сидел, мрачно уставившись в окно и крепко обняв свой горшок. Он обнаружил, что из его сиденья выскочила пружина. И, хотя он старался сидеть не шевелясь и сдвинув колени в одну сторону, он был уверен, что рано или поздно эта пружина продырявит ему штаны в самом интересном месте.
Вдруг тишину прорвал оглушительный треск. Это Шелупоне удалось настроить радиоприемник. Он подкрутил ручки, треск пропал и из динамиков донесся приятный голос:
— …повсюду будет солнечно, особенно в Грязьеводске, где температура поднимется до рекордных высот. Сейчас десять утра. Вы слушали прогноз погоды с Майклом Оболтусом, а теперь я передаю микрофон своему коллеге диджею Бенни Чокнутому, потому что настало время его шоу «Полный улет!»
После чего из приемника донесся уже другой бодрый и зычный голос:
— Хей! Большое спасибо, Майкл, привет все-е-е-м! И вновь с вами в студии я, Бенни Чокнутый, и вместе мы прослушаем ваши любимые хиты. Будем надеяться, что хорошая погода продержится до завтра, когда я поведу свой репортаж о «Музыкальной битве» из солнечного Грязьеводска! В связи с этим знаменательным событием у нас в студии один из участников завтрашнего конкурса, лидер группы скелетов «Билли и черепушки»! Привет, Билли! Спасибо, что пришли к нам в студию! Настроены на победу?
После небольшой паузы в микрофоне раздался противный скрипучий голос:
— Именно так.
— Отлично! Молодцы! Так держать! Нервничаете перед битвой?
— Ничуть.
— А-ха-ха-ха! Вот это выдержка! Полагаю, вас будут поддерживать фанаты?
— Очевидно, да.
— Превосходно! Отлично! Супер! Полагаю, многие из них слушают нас сейчас. Не хотите им что-нибудь передать?
— Нет. Долго еще это будет продолжаться?
— Э-э-э… нет, пожалуй, на этом все. Рад был с вами поговорить, и спасибо, что пришли! Знаю, вы спешите, но, может, все-таки исполните перед уходом какую-нибудь из ваших песен?
Но тут как раз дорога резко пошла под гору, и из радио снова полился один шум и треск.
— Сделай же что-нибудь! — завопил Чуча. — Хочу послушать наших конкурентов!
Шелупоня покрутил настройки, и на смену треску пришла полная тишина.
— Связь пропала, — констатировал он. — Жаль, конечно.
— Интересно, у них правда столько фанатов? — забеспокоился Артур.
— И что с того? — спросил Чуча.
— А у нас ни одного.
— Ты просто о них не знаешь, — торжественно произнес Чуча. Он открыл бардачок, достал оттуда большой коричневый пакет и передал Артуру. — Вот, пожалуйста. Письма от фанатов. Пришли сегодня утром.
— Неужели? — обрадовался Артур, выпустив из носа пару искристых фонтанчиков. — Ну-ка, посмотрим!
Он полез в пакет и достал три небольших конверта, украшенных сердечками и серебряными блестками.
— Читай вслух, — попросил Чуча.
Артур вскрыл первый конверт:
— «Дарагой Шилупоня, я твая бальшая паклоница. Дай мне свой афтограф. С лубовю, Шарлин».
— Что ж, довольно мило, — сказал Чуча. — Читай следующее.
— «Дарагой Шилупоня, я твая бальшая паклоница. Дай мне свой афтограф. С лубовю, Джемелла».
— Так-так, — проскрипел Чуча. — Тоже неплохо. А в третьем что?
— «Дарагой Шилупоня, я…», — тут Артур прервал чтение. — Не понимаю, почему я здесь распинаюсь. Они все равно все для Шелупони.
Он обиженно запихал конверты обратно в пакет и протянул его Шелупоне, который равнодушно пожал плечами и заново принялся крутить ручки приемника.
— Ты должен на них ответить, — сказал Чуча.
— И не подумаю, — фыркнул Шелупоня.
— Но кто-то же должен ответить. Нельзя подводить фанатов.
— Не смотрите на меня так, — вскипел Артур. — Я не буду отвечать за него на эти глупые письма.
— И я не буду, — буркнул О’Брайен. Это были его первые слова за все время пути. Он поерзал на сиденье и в тот же миг раздался треск рвущейся ткани.
— Думаете, я этим буду заниматься? — сказал Чуча. — У менеджера и без того забот полно. Да и Чипс вряд ли захочет, правда, Чипс?
— Гы, — проревел Чипс, энергично замотав головой.
— Я могла бы ответить на письма, если позволите, — отозвалась из багажника Верзилка. — Просто покажи мне, как ты пишешь свое имя, и я подделаю подпись.
Все так и замерли от неожиданности. Все это время Верзилка сидела так тихо, что все про нее забыли.
— Валяй, — обрадовался Чуча. — Одной проблемой меньше! Оборо… Верзилка ответит на письма!
— Классно, — сказал Шелупоня. — Спасибо, Верзилка!
Артур кинул пакет через плечо, и он упал Верзилке на колени. Она разгладила его и положила рядом с собой. Она была рада хоть в чем-то оказаться полезной Шелупоне, пусть даже и отвечать на письма его поклонниц. Из всех Непутевых ребят Шелупоня нравился ей больше всех. Ей казалось, что их многое объединяет. Оба они были в группе не ради денег или славы. Они были здесь из-за любви к музыке. Ну, и кроме того, он казался ей очень симпатичным.
— Смехота, — проворчал Артур, все еще дуясь. — Пусть сам отвечает на свои письма. Скажи, О’Брайен?
— Вот именно, — процедил О’Брайен сквозь зубы. В довершение ко всем бедам его стало укачивать. Он попытался опустить оконное стекло, но ручка тут же отвалилась и осталась у него в ладони.
— Баста, — вздохнул Шелупоня, отлипнув от радиоприемника. — Уже не починишь, он сдох.
— Подумаешь, — пожал плечами Чуча. — Давайте просто поболтаем.
И наступила гробовая тишина. Не очень-то хорошее начало для долгого совместного путешествия.
— Эй, кто-нибудь хочет печенья? — весело спросила Верзилка.
Глава четырнадцатая
Последние приготовления
се мы знаем, как тоскливо бывает во время долгих поездок в машине, скука смертная. Так давайте пропустим эту часть повествования и перенесемся лучше в Грязьеводск, чтобы посмотреть, как продвигается подготовка к конкурсу.
В солнечный полдень Али Пали вместе с мэром Грязьеводска обозревали место предстоящих событий. Несмотря на многодневные старания, готово было далеко не все. Сцену возводить еще не закончили. Туда-сюда сновали гномы в джинсовых комбинезонах, кто со стремянками, кто с проводами, кто с досками. По обеим сторонам сцены раскинулись гостевые шатры. На одном из них, том, что с разноцветными блестками, висела табличка «ЗНАМЕНИТОСТИ». На втором, большом, белом и безо всяких украшений — табличка «МУЗЫКАНТЫ».
По периметру поля устанавливались столы и палатки для публики. Огромный татуированный зомби со своим огромным татуированным сыном налаживали звуковое оборудование. Над полем стоял неутихающий гул.
— РАЗ, ДВА! — бубнил в микрофон зомби-отец. — А ну-ка, прибавь еще немного, Дэйв, звук должен быть помощнее. РАЗ, ДВА! РАЗ, ДВА!
— Надеюсь, они скоро закончат? — беспокоился мэр. — У нас в городе действуют строгие ограничения по уровню шума, и, будучи мэром, я обязан следить за этим.
Мэр был очень маленького роста. Такого маленького, что ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы выглядеть наравне с другими. У него были мышиные усики и ужасно нелепая прическа, представлявшая собой несколько длинных жиденьких прядей, зачесанных набок поверх сверкающей лысины. Его ливрейная цепь с эмблемой городского головы была явно рассчитана на кого-то более высокого, и поэтому болталась у него где-то на уровне коленок, но мэра это ничуть не смущало. Цепь придавала ему важности, а для мэра было очень важно выглядеть важным.
— Ну разумеется, — заверил его Али. — К закату все будет сделано в лучшем виде, господин мэр. Клянусь. Лучше скажите, что вы думаете об эксклюзивном шатре для знаменитостей. Я сам разработал дизайн.
