мои колени, похожие на желе, снова сомкнулись подо мной.
— Скоро увидимся, — пробормотал он, снова натягивая маску на губы и нос.
Я кивнула, ни хрена не понимая, что только что произошло, но зная, что мне нужно попасть в здание прямо сейчас. Спотыкаясь на дрожащих ногах, я почти вышла из переулка, когда он окликнул меня.
— О, и Вайолет?
Я обернулась.
— Если Уриэль еще раз залезет к тебе в постель, я устрою такое массовое убийство, по сравнению с которым — Война монархов, покажется детской забавой.
Воздух между нами мерцал чертовски сильно. Гнев, похоть, боль, власть, и… Любовь.
Это было там, даже если Раф никогда в этом не признавался.
Это было там.
Глава 9
Эта короткая встреча с Рафом придала мне сил, необходимых для того, чтобы пережить изнурительный день перепрограммирования, который запланировал для меня Уриэль. Когда ужасные, отредактированные изображения заполонили экран перед моими глазами, я выключилась и представила глаза Рафа, когда он говорил мне, что скоро увидится. Эти слова, это прикосновение его губ… его руки… это было то, что позволило мне сохранить рассудок.
Больше всего, однако, это была его уверенность в том, что Джордан не отвернулся от меня. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что он был прав. В ту ночь мы с Джорданом никак не могли выбраться из лагеря. Мой план был в лучшем случае неубедительным, и это явно была проверка, которую устроил Уриэль. Он знал, что я воспользуюсь любой представившейся мне возможностью, и, вероятно, позлорадствовал по этому поводу перед Джорданом.
Если они использовали безопасность Джордана, чтобы держать меня в узде, у меня не было сомнений, что они делали то же самое с ним, чтобы обеспечить мою безопасность. И мой глупый Прекрасный принц никогда бы не стал рисковать мной, хотя и знал, что я справлюсь с этим.
Эти сияющие маяки надежды поддерживали меня и держали голову над водой, когда Уриэль увеличивал давление в течение следующих нескольких дней, но к тому времени, когда наше восьмидневное соглашение подошло к концу, я начала терять веру.
Были ясны две вещи. Во-первых, представление Рафа о скором времени сильно отличалось от моего собственного. И второе, что Уриэль не собирался соблюдать наше соглашение.
Восьмой день пришел и прошел, а мой сэнсэй даже не намекнул, что помнит о нашей сделке, не говоря уже о том, чтобы предпринять какие-либо шаги, чтобы освободить меня. Я тоже не могла говорить об этом открыто, иначе полностью разрушила бы тот небольшой уровень доверия, который я восстановила. Мое полное согласие в его перепрограммировании, наконец, начало влиять на него, и подозрительность и гнев исчезли из его взаимодействия со мной.
День девятый, все пошло прахом.
Уриэль ворвался в мою квартиру перед рассветом, разбудив меня и заставив учащенно биться мой пульс. Он был неряшлив, и от него слегка пахло виски и сигарами, как будто он не спал всю ночь, что-то празднуя.
— Уриэль, — осторожно сказала я, садясь в кровати и потянувшись за свитером, чтобы установить дополнительный слой защиты ткани между нами. — Что происходит?
Он пересек комнату и вырвал свитер у меня из рук, отбросив его в сторону, прежде чем нависнуть надо мной.
— Не осмеливайся задавать мне вопросы, Роуз, — ответил он мрачным рычанием. Его глаза были стеклянными, а алкоголь в его дыхании был практически огнеопасен.
Страх пронзил меня, когда он забрался на мою кровать, оседлав мои ноги и толкая меня обратно на подушки грубой рукой. Трезвый Уриэль был способен на некоторые ужасные вещи, но он был предсказуем, и при всем моем знании того, как он работает, я могла иногда манипулировать им.
Пьяный Уриэль? Способен трахаться с чем угодно. Последний раз, когда я видела его пьяным, было в ту ночь, когда я глупо бросилась ему на шею, поверив в свою наивную шестнадцатилетнюю влюбленность. Он использовал меня, а затем отшвырнул в сторону с несколькими бессердечными словами о том, что я — не была готова к нему. В то время я подумала, что он имел в виду мое отсутствие опыта в постели, но теперь я знала лучше. Он имел в виду, что я не была готова поддаться его плану по свержению монархий.
— Уриэль… — начала я говорить, но его рука сомкнулась на моем горле, обрывая мой голос.
— Ты думаешь, что ты такая чертовски умная, не так ли? — прорычал он, его лицо исказилось от гнева, когда он усилил хватку на моем горле. Мне было не привыкать к тому, что он меня душил, и я знала, как выжить достаточно долго, чтобы он смог преодолеть то, что вызвало его убийственную ярость. В конце концов он всегда останавливался, даже если к тому времени я уже теряла сознание.
За исключением того, что на этот раз что-то было по-другому. Его глаза блестели темнотой, и он становился все тверже напротив меня. Его напряженные пальцы сдавили вены на моей шее, перекрывая приток крови к моему мозгу, а также воздуха к легким, и страх пронзил меня со скоростью миллион миль в час. Однако я не могла запаниковать. Я не могла показать никакой реакции. Он обучил меня лучше, чем этому.
Шум у моей двери привлек ослабленное алкоголем внимание Уриэля, и его рука ослабла достаточно надолго, чтобы я смогла сделать глубокий, судорожный вдох.
— Я же сказал вам, не перебивать! — прорычал мой сэнсэй тому, кто только что открыл дверь.
Я предположила, что это был охранник, он что-то сказал в ответ, но я не смогла разобрать слов. В ушах у меня шумел бешеный пульс, кровь прилила к голове, а воздух в легкие. Чертов Уриэль. Я и забыла, насколько страшными могут быть его приступы ярости.
— Черт! — он выругался, полностью отпуская меня, но ударил меня твердым кулаком по лицу, когда поднимался с кровати. — Не двигайся, блядь, цветочек, — зарычал он на меня. — Мы даже близко не закончили.
Я прижала руку к лицу, наблюдая, как он выбежал из моей квартиры, даже не пытаясь скрыть, насколько натянутыми были его штаны. Когда он ушел с двумя из трех одетых в черное охранников, которые стояли у моей входной двери, я рухнула обратно на подушки и позволила своему сердцу громыхать.
Мое лицо пульсировало, обещая появление синяка на скуле. Меня, блядь, убило то, что я не сопротивлялся ему. Если бы это был кто-то другой, он бы сейчас пытался подобрать с пола осколки своей раздробленной челюсти. Но когда дело дошло до
