ты заслуживаешь, — усмехнулся знакомый голос, и мои плечи напряглись.
Брэндон гребаный Морган.
— Ты не должен был быть здесь, — сказал Кейн. — Мне приказано отнести его розу в тренировочный центр.
Мы оба проигнорировали Кейна.
— Я должна была знать, что такая змея, как ты, окажется здесь под каблуком Уриэля, — сказала я, желая одновременно разозлить его и на самом деле выяснить, как, черт возьми, произошло его появление здесь. — Ты был рожден, чтобы стать пищей для более могущественного человека.
Лицо Брэндона было скрыто; зимняя одежда этих солдат была очень прикрывающей. Это был бенефис для Рафа, но в этой ситуации я бы предпочла увидеть лицо Брэндона и прочитать на нем все эмоции. Я многому научилась из этого.
По напряжению его плеч было ясно, что ему не понравились мои слова.
— Я здесь, чтобы свергнуть монархию, чтобы я мог быть лидером, каким я всегда должен был быть.
Я фыркнула. И это переросло в жесткий смех, пока слезы не потекли по моим щекам.
— О черт, — выдавила я. — Это хорошая шутка. Ты овца, Брэндон. Родился бессильным и бессильным умрешь. Это твое наследие.
С приглушенным рычанием он шагнул вперед, остановившись только тогда, когда один из сопровождавших его мужчин протянул руку и схватил его за руку.
— Скоро увидимся, шлюха из трущоб, — прорычал Брендон, указывая на меня пальцем.
В этот момент Кейн начал обходить меня стороной вокруг группы, его рука была вытянута, чтобы помешать кому-либо приблизиться ко мне.
— Уриэлю это не понравится, солдат, — грубо сказал он. — Несмотря на то, что ты видишь, нам по-прежнему приказано защищать ее любой ценой. Даже друг от друга.
Группа Брэндона оттащила его еще дальше, и я слегка помахала ему рукой, когда мы проходили мимо, напоминая ему, что я не испугалась. Не об этом неудачнике.
— Надеюсь, восстановление после нашей последней ссоры не заняло слишком много времени, — бросила я через плечо. Последнее напоминание для него.
Он вышел из себя, кричал и бил кулаком по зданию неподалеку, но в тот момент меня уводили, и я не смогла посмотреть шоу. Но это было прекрасно, потому что я достигла своей цели. Брэндон придет и найдет меня, и на этот раз я убью его.
Люди Уриэля падут один за другим, начиная с тех, кто причинил боль мне и моим парням.
После этого началось промывание мозгов, точно по графику, и, честно говоря, если бы я так сильно не ненавидела Уриэля и так не любила двух принцев, я бы тоже была на стороне сопротивления. Абсолютные зверства, свидетелем которых я стала за последние дни обусловленности… их было достаточно, чтобы мучить меня кошмарами всю оставшуюся жизнь.
Независимо от того, что из всего этого получилось, в системе требовались изменения. Она была испорчена. Сломана. И это и так продолжалось слишком долго.
Было ли у меня решение, которое не включало бы убийство всех монархов и замену одной сломанной системы другой? Потому что Уриэль был слишком сумасшедшим, чтобы быть каким-либо лидером. Так что, нет. У меня не было решения, но мне было восемнадцать лет, и у меня не было опыта управления чем бы то ни было. Наверняка были и другие, у кого были планы. Они должны были быть.
— Время обеда, — произнес голос, и изображения исчезли с дисплея передо мной. Это было почти захватывающее зрелище на экране, так что я получила двойную выгоду от ощущения, что нахожусь прямо в эпицентре убийства и хаоса. Единственным шагом ближе было бы, если бы я могла чувствовать запах смерти, а не просто видеть ее.
Кейн расстегнул наручники на моих запястьях, и я помассировала кожу там, пока неуверенно поднималась на ноги. У меня появилось пугающее подозрение, что еще несколько недель, и я потеряюсь в их мире пропаганды, не в состоянии отличить одну реальность от другой.
Как раз в тот момент, когда он вел меня к небольшому месту, где мне разрешалось есть, на его считывателе на ладони раздалось жужжание. Мой исчез с тех пор, как я была заключена в тюрьму, и каждый раз, когда я видела его у кого-нибудь, мне хотелось связаться с Мэтти или Ноланом, услышать их голоса и узнать, что все живы, после той ночи.
Лучше бы с ними обоими.
И отец Рафа… Мое сердце заныло при последнем воспоминании о нем, без сознания и всего в крови. Его раны выглядели не очень хорошо. Надеюсь, эти медики действительно чертовски эффектно выполняли свою работу.
— Произошли изменения в планах, — внезапно сказал Кейн. — Обед подождет. Ты нужна Уриэлю сейчас.
Предупреждение Рафа этим утром вспыхнуло в моей голове, вспыхнув красным, потому что он был абсолютно серьезен. Я не могла пойти с Уриэлем, что бы ни случилось.
— Сначала мне нужно вернуться в свою комнату.
Я резко остановилась, и Кейн сделал еще несколько шагов, прежде чем остановиться и повернуться ко мне.
— Что ты имеешь в виду? Я должен отвести тебя на стадион для собранией. Нас там соберется несколько тысяч, чтобы спланировать нашу следующую атаку.
Кейн явно думал, что я вся на борту поезда — члены королевской семьи должны умереть.
— У меня… у меня только что начались месячные, и мне нужен тампон.
Он замер. Очевидно, он был готов поспорить по любому другому поводу, но мысль о том, что у меня через штаны течет кровь, заставила его заколебаться. — Я должен быть там, чтобы возглавить охрану Уриэля, — как бы пробормотал он.
Протянув руку, я положила ее на его предплечье.
— Послушай, теперь я знаю, как себя вести. Я могу сбегать обратно к себе, а затем добраться до стадиона до того, как он начнется. Тебе не обязательно идти со мной. Таким образом, ты сможешь выполнять свою работу.
Его глаза сверлили мою душу, когда он пытался обнаружить любой обман, но он никогда его не обнаружит. Меня обучал сам Уриэль. Близко и очень лично.
— Да, хорошо. Но не беспокойся о возвращении. Я пришлю за тобой машину. Это не так близко. — Это был его компромисс, чтобы гарантировать, что я не сбегу.
— Да, здорово!
Пока это был не Уриэль, у меня не было бы проблем с тем, чтобы убрать водителя, и тогда у меня была бы машина, которой я могла бы воспользоваться.
— Никуда не уходи, только возвращайся в свою квартиру, — предупредил меня Кейн.
Я сохранила нейтральное выражение лица.
— Даю тебе слово. Мне интересно узнать, о чем вообще идет речь на этой встрече. Я не хочу пропустить ничего из этого.
Кейн кивнул. — Хорошо, тогда
