– Подумать надо, – проворчал Руслан, почесывая в затылке.
* * *
Внимательно наблюдая, как молодой парень осторожно помешивает в горшке полученный нитроглицерин, Руслан мысленно молился, чтобы у паренька не дрогнула рука. При таком количестве, пусть и не самой сильной, взрывчатки снесет всё. И сарай, и забор, и все, что сложено на подворье. В общем, всем хватит. Пожалеть об этом они не успеют, но от этого не легче. Закончив, Матвей осторожно дал жидкости стечь с лопатки и, плавно положив ее на латунный поднос, с облегчением выдохнул:
– Ох, и тяжкое это дело, княже.
– Ага, расскажи мне, как оно тяжело, – рассмеялся Руслан с заметным облегчением.
Паренек смутился, и Шатун с усмешкой хлопнул его по плечу.
– Ничего, малыш. Главное, на другое не отвлекаться. Вот когда закончил, тогда и передохнуть можно. Ступай во двор, отдышись. А после станем эту штуку с опилками смешивать.
– Опять мешать придется? – уточнил парень, чуть вздрогнув.
– Опять, – со вздохом кивнул Руслан.
– И как ты, княже, один столько всяких штук сделал? – буркнул парень.
– Руками, – хмыкнул Шатун в ответ. – Пошли, перекурим.
– Так я некурящий, – вскинулся Матвей.
– Я тоже, – отмахнулся Руслан, выпихивая его из мастерской.
– Как он тебе, княже? – тут же подошел к крыльцу дядька Матвея.
– Добрый помощник получится, – одобрительно кивнул Руслан. – Главное, чтобы сам хотел такому учиться.
– Хочу я, княже, – истово заверил казачок. – Только страшно попервости, – смущенно признался он.
– Вот и хорошо, что страшно, – неожиданно заявил Руслан. – Пока страх есть, помнишь, что надо осторожным быть. А как страх ушел, жди беды. Мне и самому по сей день страшно. Вон глянь, рубашка мокрая, – закончил он, тыча пальцем во влажное пятно под мышкой.
– Матюха, – с угрозой произнес дядька, продемонстрировав пареньку увесистый кулак. – Смотри мне, паря. Все, что Шатун говорит, чтоб как молитву запомнил. От той штуки жизни казачьи зависят. Стрельбу из мортиры помнишь?
– Да как же забыть такое, – сверкнул казачок взглядом.
– Так вот, снаряды те Шатун этой самой штукой заряжал, – наставительно поведал казак. – Все понял?
– Все, дядька Лука, – кивнул казачок, тяжело вздыхая.
– Не грусти, – усмехнулся Руслан. – Это только попервости тяжело. После привычка появится. Главное, не отвлекайся, даже если во дворе пальба начнется. Я ведь для того сюда сторожу из казаков и поставил, чтобы точно знать, так просто сарай этот не возьмешь.
Закончив разговор, он отошел в сторону и, подставив лицо летнему солнышку, сделал глубокий вдох. Первая партия чугуна уже прибыла, и теперь мастерская Митрича занималась только выделкой болванок под мины и гранаты. Туркам на фронте крепко дали по зубам, но в дело вмешались европейские государства, делая все, чтобы не допустить победы Российской империи. Так что бои временно прекратились, превратившись в вооруженное противостояние.
Османы не замедлили этим воспользоваться и принялись усиленно мутить воду на Балканах и Кавказе. Турецкие аскеры, переодетые бандитами, то и дело устраивали налеты на армянские деревни, вырезая мужчин, угоняя в рабство женщин и вывозя детей, из которых потом планировали воспитать мамлюков. Опыт в этом деле у османов имелся серьезный. Но к огромному удивлению Руслана, на их участке все оставалось без изменений.
Рязанов, регулярно получавший указания из Краснодара, с каждым днем мрачнел все больше, но на расспросы толком не отвечал, отделываясь общими фразами. Плюнув на условности, Руслан в один из дней насел на приятеля, требуя объяснить, что происходит. Вздохнув, граф неожиданно выругался и, закурив, мрачно ответил:
– Боюсь, рано или поздно придется нам с тобой в Армению ехать.
– С чего бы это? – удивился Шатун. – Расскажи толком, Миша.
– Местные не справляются. Ну не умеют они толком бандитов ловить, а тут мы, такие лихие и могучие. В общем, идею эту генерал-губернатору то и дело подкидывают, но генерал наш нас пока отбивает. Но как долго это продлится, неизвестно. Благо местные и сами таких варягов не хотят. Но дела у них плохи.
– Чушь какая-то, – скривился Руслан. – Что мы там с двумя десятками бойцов сделаем?
– А ты бы что сделал? – тут же спросил майор.
– Ну, первым делом все тропы через перевалы бы завалил. Сразу дышать бы легче стало. Там местность гористая, пройти не везде можно. А после посадил бы по отряду там, где завалить не получится, но прежде дороги эти заминировал. Да и летучие отряды на границе держал бы постоянно с гонцами во всех деревнях пограничных.
– Ну, я примерно так генералу и отписал, – задумчиво кивнул Рязанов. – Только вся беда у них в том, что им тропы заваливать нечем. Нет у них наших гранат. А те, что имеются, слабые.
– Это которые порохом начинены? – задумчиво уточнил Руслан.
– Они самые.
– Так может, с пару десятков мин сделать? – помолчав, предложил Шатун.
– И в чем разница будет? – заинтересовался граф. – Ты и гранатами хорошо управляешься.
– В мине взрывчатки больше, – коротко пояснил Руслан, выдергивая из-под руки приятеля чистый лист бумаги. – И как я раньше об этом не подумал, – проворчал он, быстро рисуя МОН-50 и обычную противопехотную мину времен Великой Отечественной войны. – Я к Митричу, после поговорим, – дорисовав, сообщил он Рязанову и выскочил из кабинета.
И вот теперь, получив в руки десяток корпусов под «монки» и столько же под обычные мины, занимался изготовлением нитроглицерина. Кузнец нарубил ему старых гвоздей для поражающих элементов и приготовил с полдюжины запалов на основе капсюльных пистолетных замков. Осталось только собрать все это в кучу и испытать. Самым сложным, по мнению самого Руслана, будет процесс наполнения корпуса мины взрывчаткой. В его времени ее заливают в корпус в жидком состоянии, но тут такой номер не пройдет. Слишком опасно.
Так что ему пришлось заказывать корпус сборный, который после заполнения придется еще и осторожно собрать. Но иного выхода не было. Но «монка» в их реалиях штука, можно сказать, незаменимая. Местные абреки ни с чем подобным пока не сталкивались, так что привести особо одаренных в чувство можно будет без лишних усилий. С этими мыслями Руслан окликнул помощника и вернулся к работе.
За день они сумели наполнить четыре больших горшка, стабилизировав взрывчатку опилками. Убедившись, что готовый продукт убран в схрон, Шатун проверил, все ли в порядке, и запер мастерскую. К удивлению парня, граф уже был дома. Увидев Руслана, Рязанов едва заметно улыбнулся и, кивнув на лестницу, одними губами произнес:
– Гости, – при этом проведя ребром ладони перед горлом.
В их общении это означало, что появившиеся гости весьма нежеланные, возможно даже проблемные. Кивнув, Руслан достал из кобуры револьвер и, проверив барабан, сунул его обратно. В ответ граф только скривился и покачал головой, давая понять, что стрельба недопустима.
«Кого это там черт принес», – подумал Шатун, поднимаясь на второй этаж.
В малой гостиной он с удивлением увидел жандармского подполковника. Родственника его новой пассии. Войдя в комнату, Руслан поздоровался и, отодвинув от стола стул, не спеша уселся, вопросительно глядя на жандарма.
– Княжич, я к вам по личному и весьма щекотливому делу, – помолчав, буркнул подполковник.
– Я вас внимательно слушаю, – кивнул Руслан.
– Я прошу… нет, я требую, чтобы вы немедленно, слышите, княжич, немедленно прекратили все отношения с моей родственницей, – категорически заявил жандарм.
– Прошу прощения, ваше благородие, но какое вам может быть дело до наших отношений? Марина Львовна женщина взрослая, самостоятельная, к тому же вдова, и вправе решать подобный вопрос сама.
– Марина баба, а бабы, как известно, думают не мозгом, – скривился жандарм. – Или вы решили, что я не понимаю, чего вы добиваетесь?
– И чего же, позвольте узнать? – подобрался Руслан.
– Яблочко от яблони не далеко падает. Папаша ваш всей столице задолжал. Это всем известно. Наследства вам, окромя долгов, не видать, как своих ушей. А тут богатая вдова. Разом можно все дела поправить. Даже жениться не придется, ежели дело правильно повернуть. Сама все отдаст.
