Критики и зрители согласно и постоянно называли его самым достоверным репортером на телевидении. Телевизионные руководители, всегда искавшие возможность повысить рейтинг своего канала, не раз предлагали ему быть главным ведущим на своих станциях. И каждый раз он отвергал их предложения.
Сидеть за столом и читать текст, написанный кем-то другим, – это не его стиль жизни. Тратить дни, торча взаперти в нью-йоркском офисе, и не иметь свободы, чтобы охотиться за стремительно развертывающимися событиями? Для Митча это было бы равносильно тюремному заключению.
И вот теперь он в тюрьме И, естественно, ему это не нравится. Не нравится играть по правилам государственного департамента, навязанным Алексом Хейнесом.
Митч сделал большой глоток пива и немного смягчился. Пиво обожгло холодом небо, и он решил, что это почти так же хорошо, как представлялось ему в фантазиях.
– А что вы сделаете, если я сейчас возьму и выйду в эту дверь? – небрежно спросил он – Будете стрелять в спину?
Алекс Хейнес, приставленный нянькой к малышу Митчу Кентреллу, с ужасом посмотрел на него.
– Вполне возможно, – ответил он, осторожно поддерживая легкомысленный тон Митча.
– Вы никогда не сделаете этого – Митч пожал плечами и отпил еще пива.
– Думаете, нет? – спокойно принял вызов Хейнес.
– Держу пари, – подтвердил Митч – Вы в сердце пацифист, Хейнес.
– Похоже, вы меня вычислили.
– Вас не так трудно вычислить, – пояснил Митч – Вы поступили на дипломатическую службу, что показывает тягу к приключениям Но если бы вы были из тех парней, которые считают, что пушки лучший ответ на все мировые проблемы, то пошли бы в военную разведку, а не в государственный департамент – Допив пиво, Митч бросил бутылку в кожаную корзину для бумаг – Вы опаснейшее существо в этом городе, Хейнес Вы идеалист.
И не успел Хейнес сообразить, следует ли ему считать себя оскорбленным, Митч добавил.
– А если этой причины мало для того, чтобы не стрелять в меня, то учтите смерть героя от пули в спину, наверно, будет нелегко объяснить прессе.
– Но не прессе Белого дома. Они так привыкли, что их кормят готовыми новостями, что совершенно потеряли инстинкт расследования.
Митч засмеялся Сколько раз он сам говорил то же самое? У него не хватало терпения на спокойных, ленивых репортеров А уж авторов льстивых репортажей, написанных явно не без корысти, он считал просто взяточниками. Журналистика, если за нею стоит выписанный чек, достойна презрения. Человек, способный унизить себя написанием сладенькой истории, должен поменять бизнес, уйти в рекламу или, что еще хуже, в посредники по связям с общественностью – Ладно Поскольку очевидно, что до завтрашнего утра вы не собираетесь отходить от меня, остается только один вопрос, – сказал Митч с неожиданным добродушием.
– Какой?
– Вы и вправду думаете, что здесь достаточно большая постель для нас троих?
– Для троих?
– Вы, я и моя жена – трое Наступило долгое неловкое молчание У Хейнеса даже шея покраснела – Не беспокоитесь, как только приедет миссис Кентрелл, я перейду в комнату напротив, с другой стороны холла.
Это что-то новенькое Митч ясно слышал, как старший по чину инструктировал Хейнеса ни на шаг не отходить от «гостя» до самой церемонии в Розовом саду – Откровенно говоря, я нарушу приказ, Митч – Хейнес окинул его долгим, спокойным взглядом – Если вы надумаете посреди ночи удрать, то и мне здесь делать будет нечего. Не знаю, как вы, а я поеду в Де-Мойн, наймусь в страховую компанию дяди, о чем всегда мечтала мама. Мое начальство позаботится, чтобы ее мечта наконец сбылась.
Несмотря на раздражение, накипевшее в нем за томительные часы ожидания, Митч добродушно усмехнулся.
– Не беспокойтесь, Хейнес Как только я заполучу жену к себе под бок, где ей и полагается быть, спешить мне будет некуда.
Они попали на час пик После мучении водителя с путаницей пригородных трасс начались городские пробки Эланна подумала, что в управлении транспортом явственно ощущается рука дьявола. Наконец их лимузин остановился перед парадным подъездом отеля. Входя вместе с Элизабет, Эланна оглянулась, ища глазами такси Джонаса. Они приехали в отдельных машинах, потому что Митч мог ждать их в вестибюле.
Не увидев Джонаса, она решила, что он стал жертвой «диппробки», как говорил водитель лимузина, то есть пробки, вызванной дипломатическими машинами на авеню Конституции. Им удалось проскочить мимо одного из таких кортежей. Оставалось надеяться, что Джонас не застрянет надолго. Его поддержка ей необходима, хотя и ему, конечно, нелегко в такой запутанной ситуации.
Эланна была удивлена и разочарована, что Митч не приехал в аэропорт встречать ее. Правда, Кайл Филдс, поджидавший их у трапа, объяснил, что Белый дом пытается избежать ненужной шумихи по поводу воскресения Митча. Эланне ничего не оставалось, как поверить ему, но всю мучительную дорогу до отеля ее грызли дурные предчувствия. Наверно, Митч тяжело болен или сильно ослаб, поэтому и не встретил их в аэропорту.
– По-моему, лучше сначала тебе увидеть его одной, – предложила Элизабет, когда они поднимались в лифте.
Как Эланна мечтала об этом моменте, сколько молилась, чтобы он наступил! Но теперь, когда молитвы ее наконец услышаны, она вдруг до смерти испугалась. Ведь прошло столько времени! Столько необратимых перемен произошло с того ужасного дня! Изменилась она сама. И, несомненно, изменился Митч. Что они могут сказать друг другу?
– Ох, нет, – быстро возразила она свекрови. – Вы мать, Элизабет. Вы войдете первой. Элизабет резко взглянула на нее.
– Дорогая моя, ты ведь не собираешься выкинуть какую-нибудь глупость?
Эланна провела пальцами по волосам и удивилась, как сильно дрожат руки.
– Вроде того, чтобы ворваться в номер и, не поздоровавшись, придавить Митча фактом, что через три недели я собираюсь выйти замуж?
– Конечно, тебе трудно, дорогая. – Элизабет коснулась свеженаманикюренными пальцами ее локтя– Но подумай, какими тяжелыми прошедшие годы были для Митча!
Тень раздражения мелькнула в глазах Эланны. Она исподтишка покосилась на чиновника государственного департамента. Он смотрел на мелькавшие цифры этажей и, казалось, совершенно не вникал в частный разговор двух женщин. Но чутье подсказывало ей, что он не пропустил ни единого слова.
– С того момента, как он позвонил, я ни о чем другом не думаю, – сдержанно ответила она. – Не беспокойтесь, Элизабет. Я любила Митча и никогда не сделаю ему ничего плохого.
– Любила? В прошедшем времени?
