и пытался доказать, что никакого ужесточения в ПДД по этому поводу не вводили, Боря только коробку цветами прикрыл, багажник закрыл и снова повернулся к капитану.
— Ну я поеду?
— Ага… благодарю за содействие, — кивнул Бобрышев и тут бы они распрощались, но источника аллергии в руках уже не было, и капитан тут же случай припомнил. — Кстати, об искусстве. Пару лет назад в одном немецком уборщица уничтожила произведение современного искусства, застрахованное почти на лям евро. А знаешь в чём соль была?
— Не слышал, — признался Боря,твёрдо решив реквизит коричневого цвета органам дорожного правопорядка оставить, чтобы больше тренировались. — В чём?
— Экспозиция называлась «когда начинает капать с потолка», — с важным видом рассказывал капитан, довольный тем, что его, наконец, тоже начали слушать. — Там стоял простой таз рублей за пятьдесят на наши деньги и в нём как бы была вода, которая как бы накапала с потолка. Вызвали клининг. Пришла уборщица, увидела ржавый таз с осадком. Ну и принялась за работу. Вымыла его, вытерла и убыла за гонораром. А как начали разбираться, оказалось, что совершила один из самых мощных актов вандализма в истории современного искусства.
— Хорошо, что застрахован был. Современное немецкое искусство беречь надо… от чернорабочих, — обозначил улыбку Боря и уже открыл дверь, чтобы сесть за руль, но Бобрышев был в ударе.
«Видимо, башка зажила и память на место встала», — добавил внутренний голос.
Но ничего не поделать. Пришлось выслушать новый случай.
— В Италии тоже пару лет назад приключилось, — с упоением делился Бобрышев, как со старым другом. — У них в музее экспозиции из мятой бумаги были. Ну уборщица пришла и не поняла, что за мусор. А там ещё крошки печенья на столе валялись. Она же не знала, что их там на десять тысяч евро рассыпали по феньшую. Они, главное, одну уборщицу наругали, на курсы квалификацию отправили. Тут же другая отличилась. Не признала в инсталляции «Где мы будем танцевать сегодня вечером?» креативного посыла. Не заметила искусствоведческого посыла. А там знаешь, что?
— Что? — на всякий случай спросил Боря, так далёкий от современного искусства, как будто родом с другой планеты.
— Разбросанные по полу бутылки из-под шампанского, окурки и конфетти! — хохотнул Бобрышев и горько вздохнул, тут же убрав улыбку. — Так что, Боря, учитывая тенденцию к мировой деградации, на дебила с коричневым членом в руках на отечественных просторах я уже гляжу со снисхождением. Как прокачанный. Вот и ты проще к миру будь. Не спеши никуда. Всё равно ничего не изменится. Дебилы останутся дебилами, а нервы попортишь… Бывай!
«Кажется, я понял, почему Артём Палыч всегда такой хмурый был», — тут же добавил внутренний голос Бориса: «Чем выше звание, тем больше печали».
До звукозаписывающей студии сантехник ехал как образцовый водитель.
Глава 6
Восьмое Марта: день мужской солидарности
Много чего рассчитывал увидеть Боря в студии: застолье с цветами и шампанским или пивом под рыбку, бурные извинения вперемешку с поздравлениями. Да мало ли? Но вместо этого принёс букет из пяти тюльпанов в почти пустое помещение. А из всей группы на месте теперь была только… Лида!
— Так, а где все? — не понял Глобальный, имея свои далеко идущие планы на брата. Сейчас подженит, найдёт миллионы для обмена, разменяет, ещё и добавит молодожёнам на свадьбу на автомобиль красивый.
Ох, и заживут! Пока он будет разбираться с остальным долгом.
Но реальность была пуста до эха в коридоре. Зря только для Дины букет собрал и оформил. Дарить пришлось совсем другому человеку. С веснушками на челе и коварной улыбкой ровненьких, блестящих как жемчужинки зубок.
Не пропадать же добру.
— Ой, спасибо, — робко улыбнулась рыжая девушка с брекетами. — Аж на поэзию пробивает. Хотите я вам стихи почитаю, Борис? Ну или как здесь принято говорить — с ходу тексты ебану!
— Лида, нет времени, — остановил творческий порыв девушки Глобальный. — Где пацаны?
— Насколько я поняла, их загребли, — ответила она, не теряя романтического настроя. От того рука подавалась в разные стороны, словно языком жестов пела.
— Что⁈ — выдал целую бурю эмоций на лице сантехник без формы.
— Ну я к студии как раз подходила, а они все вместе уехали на УАЗике военного цвета. С ними даже Дина уехала, костеря всех на чём свет стоит и крича о каких-то сорванных съёмках. Это же поэтому в кабинете её съёмные трусы на диване остались?
— Погоди, — поднял ладонь Боря, не желая погружаться в детали.
И тут же Кобу набрал. А там уж как говорится «если бы больны не мной, то и лечитесь за свой счёт».
— Моисей Лазаревич, а что с пацанами из группы случилось? — с ходу спросил он.
— А что может случиться с пацанами в выходной, кроме ловли хламидий и похмелья? — как всегда ответил вопросом на вопрос продюсер до получения более полной информации.
— Так загребли всех в военкомат! — воскликнул Боря. — Даже тех, кто не собирался.
— Так Рому только завтра должны были, — припомнил Коба. — А остальных чего? За компанию?
— Вот и я говорю, что непорядок. Они же даже не собирались. С ними Дина первой поехала разбираться!
— Нет, ну это же ни в какие ворота! — возмутился и продюсер и тут же заверил. — Я немедленно поеду решать вопрос, Борис. Отсюда и до тех пор, пока всех не верну. Заодно и узнаю почему районный военкомат работает в выходной день. Но сделайте для меня тогда милость. До беда тогда сами заскочите и Сарочку поздравьте. Не то домой меня больше не пустят.
— Хорошо, заеду. А вы держите меня в курсе!
Боря выключил телефон и вздохнул. Рушились планы на глазах. Вроде только что замок из песка возвёл, ну чисто крепость. Но первая же волна смыла.
Поторопился!
— Лида, это кабзда, — добавил он тихо, и они пошли на кухню. Разбавить привкус тоски и отчаянья чаем с бергамотом.
— Ну почему же кабзда? — хмыкнула девушка своих красивых и просто очаровательных девятнадцати лет. — Ничего не кабзда ни разу. Хочешь, папа позвонит в военкомат и со всем разберётся?
— А Гусман… сможет? — посмотрел Боря с такой надеждой, что отражаясь в её глазах и про чай забыл.
