хочет даже разговаривать со мной.
Я переодеваюсь из костюма, в котором был весь день, в хлопковую футболку и кроссовки для бега. В Нью-Йорке не по сезону прохладно для июня. Кэндис даже позвонила мне в понедельник, чтобы спросить, не пересмотрит ли Скарлетт свое платье без бретелек. Мое долгое молчание было для нее ответом.
За то короткое время, что я знаю вторую жену моего отца, я пришел к выводу, что она живет в мире фантазий, где мой отец видит в ней утешение, а не удобство. И где мы с Оливером смотрим на нее с вожделением. Тот, в котором я думаю о том, какое платье Скарлетт могла бы надеть в день нашей свадьбы и насколько ей будет тепло или холодно.
Впрочем, последнее не так уж и сложно представить.
Я зашел так далеко, что стал искать фотографии свадебных платьев без бретелек, просто чтобы знать, чего ожидать. Я никогда не видел, чтобы Скарлетт не выглядела сногсшибательно. У меня много опасений по поводу встречи с ней в день нашей свадьбы, с которыми, я уверен, большинство женихов не справились бы.
Границы между нами стерлись. Обострились. Я едва могу ясно мыслить, когда нахожусь рядом с ней. Надеюсь, эта проблема волшебным образом скоро исчезнет.
Я вернулся на кухню, когда Джереми и Оливер пришли. Джереми Бреннан знает меня почти так же долго, как и Ашер. Он не коренной житель Нью-Йорка, его семья родом из Бостона. Мы ходили в одну и ту же школу-интернат в Нью-Гэмпшире, потом оба оказались в Гарварде. Он остался в Бостоне после того, как мы с Ашером уехали в Йель, окончив там юридическую школу пару недель назад.
Джереми улыбается, как только видит меня.
— А вот и жених!
Я закатываю глаза, обнимаю его и хлопаю по спине.
— Уже теряешь хватку, Бреннан?
— Знал, что мне следовало остаться в Бостоне, — сильный акцент его родного города пропитывает каждое слово, тонет в ленивой протяжности слогов. — Не стоило приезжать ради тебя, Кенсингтон. Тем более, что я не получил от тебя даже сигары за то, что окончил юридическую школу, которая выпускает президентов.
Из-за этого я действительно чувствую себя плохо. Я планировал вернуться в Гарвард к окончанию учебы Джереми, а не просто отправить подарок. Еще до того, как мой брак стал неизбежным.
— Я заглажу свою вину перед тобой.
Джереми качает головой.
— Я издеваюсь над тобой, чувак. Я знаю, что все это твоих рук дело. Все на моем курсе хотели получить должность в «Кенсингтон Кансалдид». Я твой должник.
— Я лишь упомянул твое имя, — говорю я ему. Это правда. Мы оба знаем, что это все, что нужно, когда твоя фамилия красуется на здании.
— Твой подарок — это наблюдать, как Крю пытается справиться со своей невестой на свадьбе, — говорит Ашер Джереми, открывая одну из коробок с пиццей, которые появились на гранитной стойке моего кухонного островка. — Это будет чертовски весело, — добавляет он за большим куском пепперони с сыром.
Я стискиваю зубы и передумываю открывать пиво; к черту тайны. Ашер настоял на том, чтобы сопровождать меня в собор Святого Патрика на единственное совместное мероприятие, связанное со свадьбой, от которого ни я, ни Скарлетт не смогли отказаться: встреча со священником. Ни у кого из нас нет свадебной вечеринки. Это была просьба Скарлетт, и я с радостью согласился с ней. Я бы хотел попросить Ашера быть моим шафером, что, думаю, он подхватил, учитывая его шляпу, и был бы обязан попросить Оливера уступить.
Поскольку присутствие подружек невесты и друзей жениха значительно ограничивает количество людей, участвующих в самой церемонии бракосочетания, встреча также включала в себя обсуждение логистики церемонии. Очевидно, Хэнсон Эллсворт решил, что ему не нужны никакие указания, как вести Скарлетт к алтарю, так что в итоге мы будем только вдвоем стоять в полной тишине. Я удивлен, что священник не предложил семейную консультацию.
Ашер не стал свидетелем какой-либо неловкости внутри собора. Он не видел, как Роман, мой водитель, подъехал к собору в то же время, что и машина Скарлетт, поскольку занял место в первом ряду во время напряженной встречи, которая ознаменовала нашу первую встречу после ужина в поместье моей семьи несколько недель назад.
Вечер, предназначенный для наведения мостов.
Между мной и Скарлетт они сгорели.
— Ты ведь помнишь Скарлетт? — спрашивает Ашер Джереми.
Джереми усмехается.
— Ее трудно забыть. У меня были занятия с ней на первом курсе. Управленческий учет, — он усмехается. — Она заставила профессора побегать за его деньгами. Единственная причина, по которой я разбирался в анализе денежных потоков.
— Ты разговаривал с ней? — спрашиваю я, застигнутый врасплох. В годы учебы в колледже я был благодарен судьбе за то, что мой путь никогда не пересекался со Скарлетт. Счастливо трахался с кем угодно и как угодно, без напоминания об обязанностях, ожидающих меня после окончания университета. Я никогда не думал, что мои друзья могли разговаривать с ней. Не говоря уже о большем.
Джереми пожимает плечами и берет свой кусок пиццы.
— Пару раз. Честно говоря, в нашем классе не было ни одного парня, который не пытался бы заговорить с ней.
Моя челюсть сжимаются от чего-то, что очень похоже на ревность.
— Однажды я упомянул Крю, пытаясь произвести на нее впечатление, — продолжает он, а затем смеется. — Это возымело противоположный эффект. Мне потребовалось два года, чтобы понять, почему, — он смотрит на меня. — Все еще не понимаю смысла в браке по договоренности. Оставьте это королевским семьям.
— Крю не так уж расстроен из-за этого, — отвечает Ашер. — Не пошевелив и пальцем, он женится на самой горячей женщине, которую я когда-либо видел.
Я смотрю в сторону Оливера. Он по большей части молчит, пока жует пиццу. Я удивлен, что он согласился прийти. Но не удивлен, что он сейчас читает сообщения в своем телефоне. Несомненно, что-то связанное с работой.
Мы заканчиваем есть, а затем отправляемся в путь. Ашер твердо отказывается делиться какими-либо деталями планов на вечер. Когда двери лифта открываются в вестибюле моего дома, снаружи только начинает темнеть. Ашер и я следуем за Джереми и Оливером, который все еще разговаривает по телефону, к дверям, которые ведут на улицу.
На полпути я замечаю женщину, стоящую у стойки регистрации. Она стоит ко мне спиной, но на ней джинсы, белая блузка и
